Запредельные Силы: Бесконечное прошлое

Оставшийся совершенно один, молодой парнишка в форме, хотя и был широк в плечах, с ужасом смотрел на полыхающую позади Александра машину, на напарника, что лежал в луже крови у его ног, на еще живого товарища, чья шея была зажата в челюстях огромного пса. Последний глухо рычал.

Трясущимися руками паренек навел табельное оружие на Филимонова и взвел курок, а потом вдруг схватился за бок и со смесью отвращения и боли взглянул на густую темную жидкость, оставшуюся на ладони. Громко охнув, полицейский рухнул на колени, отбросив пистолет в сторону, потом завалился набок.

Его стошнило.

Александр внимательно наблюдал, а затем спросил у своего подопечного:

– Похоже, они забрали у тебя остатки твоего голема? Я рад, что ты не оставил его полностью в городе.

Затем приблизился к последнему оставшемуся в живых полицейскому. По его щекам текли слезы, смешанные с потом. «Решай сам, что делать с ним» сказал он Псу и развернулся к фургону. Антон догнал своего патрона.

– Голем сам потом тебя найдет, – сказал Александр и умолк на пару секунд, чтобы хруст шейных позвонков был слышен четче.

 – Дай ему набраться сил. Потом он подрастет. Но на это понадобится либо много времени, либо много жертв.

Мужчина постучал в дверцу фургона и открыл ее.

– Меняем транспорт, – сказал он. – Хватит терять время.

Глава 10

В машине стоял странный запах. Антон, Пес и старший Чернов сидели сзади.

– Можешь не благодарить, – чуть надменно произнесла Марина.

– За что? – Александр в этот раз сел за руль и патрульный автомобиль мчался по ровному шестиполосному шоссе в направлении восточного выезда.

– За то, что лишила их связи. Ты опять об этом не подумал.

– А, вот ты о чем. Да, за это спасибо. Полагаю, что и сейчас за нами никто не следит?

– Конечно, нет, – женщина коварно улыбнулась. – Сейчас все такое хрупкое, чуть что перегорело – и все, электронике конец.

Филимонов хмыкнул. Стрелка на спидометре держалась не ниже ста пятидесяти. Мимо мелькали фонарные столбы, редкие попутные автомобили оставались позади.

Пожалуй, он действительно закостенел. Стал медлительным. Нет, это не старость, совсем нет. Просто размеренный темп жизни, к которому он привык за свои последние выходы в начале девяностых и до этого в семидесятых давал о себе знать. Задолго до этого жизнь была бурной. Нужно было вспомнить о том, что это было. Как это было.

– Тебя я тоже не поблагодарил, – передал он мысль Псу, а потом протянул руку и погладил его мохнатую морду. – Спасибо.