Яхтсмен

Максим, как и полагается настоящему телохранителю, стоял у двери в кабинет и внимательно следил за мной. Кто-то, а вот он точно не позволит мне выскочить отсюда. Я задержался около его внушительной фигуры и вновь привлек внимание Петра.

– Я надеюсь, вы понимаете, что отпустить вас отсюда я пока что не могу. До выяснения обстоятельств.

Я вспомнил все, что читал в интернете про незаконное удержание под стражей, но решил, что в данном случае я окажусь в меньшинстве. Сообщи я об этом Оксане, одна небольшая взятка ее начальству со стороны Петра Камышина сразу же развалит все мое заявление.

И плюсом еще могут приписать порчу имущества. Да, пожалуй, я отлично понимал свое положение. Оно было безвыходным.

Стараясь не подавать виду, я бродил вдоль книжных полок, аккуратно извлекая тома. Многие из них были довольно старыми и я сразу же задвигал их обратно. Не хватало еще, чтобы одна из книг неимоверной ценности взяла и развалилась у меня в руках. И так проблем достаточно. К счастью, мое хождение по кабинету не заняло много времени.

Коммутатор звонко протрещал, щелкнула кнопка и я услышал голос Петра:

– Да? Хорошо.

Я сразу же отвернулся к шкафу лицом, стараясь повнимательнее прочесть название книги, корешок которой был сильно стерт. Позади меня распахнулась дверь и в кабинет вошла девушка. Я слышал эти легкие шаги, как аккуратно она наступала каблуками на ковер с коротким ворсом. Мне не составило труда сразу же догадаться, кто вошел: эти шаги годами звучали вокруг меня.

Замерев с пальцами на корешке книги, я не решался повернуться.

– Здравствуй, моя девочка, – голос Петра сразу же переменился. – Где ты была сегодня? Я тебя искал.

– Ох, дорогой, – наигранный голос я распознал сразу же. Наверняка она якшалась с кем-то еще. – Я засиделась у Тани. Я уже так давно у нее не было.

– Что ж, у Тани, так у Тани, – я прямо-таки слышал улыбку Камышина, хотя чувствовал нутром, что она его обманывает. Знал ли он об этом? – У нас сегодня гость.

Соблюдая его театральные правила, я задвинул книгу на полку и повернулся лицом к столу.

Девушка вальяжно сидела на крышке стола, опершись одной рукой и приняв довольно соблазнительную позу. Мой взгляд скользил по строгим туфлям-лодочкам, по узким лодыжкам, платью цвета морских глубин, которое едва доходило до середины бедра. Разрез на груди вряд ли предназначался для того, чтобы ввергнуть Татьяну в краску, но если Петр этого не замечает, то смысла с ним спорить нет вообще.