«В лунном сиянии…»

Стыдясь бедности своих родителей, он всегда старался быть незаметным среди товарищей. Учился он посредственно и был постоянным объектом шуток и издевок одноклассников, которые внешне переносил терпеливо и смиренно. Леонид Лошаковский как-то сразу избрал Игнатия объектом своих насмешек. Он высмеивал при всех его ботинки с латками, гимназическую курточку с заплатой на локте, потрепанное пальто, сшитое из старого байкового одеяла. Бедный Игнатий очень страдал и даже думал бросить гимназию, но боялся огорчить этим родителей, зная, что его учение – единственное светлое пятно в их нерадостной жизни.

Однажды при очередном всеобщем унижении Пузырева Евгений Ярославцев не выдержал и громко заявил Леониду, что это подло – обижать слабых и беззащитных, вместо того, чтобы помочь им.

– Если хотите помочь, то почему бы вам не одолжить ему свое пальто? – ехидно спросил Леонид под смешки одноклассников.

Евгений взял свое пальто и протянул его Игнатию:

– Берите, теперь оно – ваше. Я дарю вам.

– Ну что вы, не надо.

Зачем же, – запротестовал Пузырев.

Но Евгений, накинув пальто на его плечи, вышел из гимназии и зашагал домой. Его настигли торопливые шаги Игнатия:

– Господин Ярославцев, я не знаю, как благодарить вас. Знайте, я всегда буду Бога молить за вас!

– Пузырев, идите домой и не думайте об этом. Извините, я спешу, – Евгений свернул на свою улицу и добавил шагу.

Отец Евгения, Владимир Андреевич, узнав об этом случае, отнесся к нему неодобрительно:

– Еще ни копейки не заработал, а уже благотворительностью занимается.

Пусть теперь ходит без пальто, – сердито говорил он жене, Анне Владимировне. Но она, в отличие от мужа, поняла поступок сына, в душе одобрила его и написала об этом своей матери, бабушке Евгения, Ольге Эдуардовне. А та ужаснулась: «Да как же это ребенок будет без пально ходить?!». И тут же купила пальто внуку.

– Балуете вы его, – ворчал Владимир Андреевич. – Пусть сам научится зарабатывать деньги.

– Да, да, – согласилась с сыном мать Владимира Андреевича, Елена Николаевна, часто бывающая у них в гостях.

– Успокойся, дорогой. Я думаю, ты поступил бы так же, – отвечала ему Анна Владимировна, строго взглянув на свекровь.

– Да? – недоуменно спросил ее муж и замолчал.

После окончания седьмого класса гимназии, летом, на каникулах, Евгений уже не носился с деревенскими мальчишками. Это был уже не мальчик, но юноша. Он заметно вырос, окреп. Его голос стал грубее, над верхней губой пробивался пушок.