Вторая попытка. Кривая империя – V. 1689—1761

Пророчество»). Радость от обладания настоящим флотом была безмерна. Петр порывался поделиться ею со своими москвичами, но не осилил письма, ибо «обвеселяся, неудобно пространно писать; понеже при таких случаях всегда Бахус почитается, который своими листьями заслоняет очи хотящим пространно писати».

Флотилия проводила в открытое море иностранных купцов, и в начале сентября царь появился в Москве. Здесь продолжались веселья и фейерверки. Пришлось Петру принять еще одно воинское звание – бомбардира.

Гулянки у царя получались хорошо.

– Чью?

– Да вот, хоть шута нашего Яшки Тургенева.

– А с кем?

– А вот, ты, девка, поди-ка сюда!

– Так это не девка, а жена дьяка.

– Ну, а нам-то что, если патриарх дозволяет!

– Какой, господи, патриарх?

– А наш, «всешутейший отец Иоаникит, пресбургский, кокуйский и всеяузский патриарх»! (Никита Зотов, при котором сам государь состоит простым дьячком).

И составляется свадебный поезд, и пьяные молодые впихиваются в лучшую бархатную карету царя. А все потешные и настоящие придворные едут следом на козлах, свиньях, быках и собаках в кулях мочальных, лоскутных кафтанах и прочем нарочитом рванье.

Это наших спикеров и депутатов, секретарей и министров можно легко вообразить на столь подлых скакунах, а тогдашним столбовым это было очень обидно.

И вот еще беда. Оказывается, государство изволит страдать отсутствием твердого управления.

– Какое государство?

– Да вот это же, Российское!

И правда, люди русские подумали, что им тоже можно веселиться. И стали они гулять по-своему.

Казначейша маленького царевича Алексея Петровича обвиняется в разбойных наездах на московские дворы – еле выкрутилась.

Князь Александр Крупский убивает жену – бит кнутом.

Князья Владимир и Василий Шереметьевы изобличены в организации банды и грабительских налетах – отданы на поруки, а доносчики казнены.

Федор Дашков продался в службу к польскому королю – перехвачен на границе, привезен в Москву и откупился за взятку дьяку Украинцеву в 200 золотых – теперь нахально ходит, как ни в чем не бывало…

Список славных дел продолжался бесконечно, царю исправно докладывали, что такого наглого разбоя, разврата, мздоимства и казнокрадства в самых верхах ни в каких голландиях и «гишпаниях» давным-давно не водится, и надо принимать меры.

Патриарх, напротив, считал главным источником скверны «немцев».