Быстрее империй

Такая толпа, доберись она до Берингова острова, могла сожрать реликтовое животное с потрохами.

– Лицо чернеет уже на утро. А дня через два или три – нет человека, – говорил с моей подачи одни из старожилов.

– Ерунду говоришь! – возражал ему другой. – Мясо как мясо, не хуже говядины. В другом беда кроется – загубишь зверя морского, удачи не будет.

Меня устраивали обе страшилки.

***

На холм поднялся Яшка. Мальчишка давно превратился в здорового парня, а с этого сезона ему предстояла самостоятельная работа – он принимал у Березина новенький галиот.

Окунев долго упирался, прежде чем согласился отпустить Яшку из ученичества. Мореход помнил об участи старшего Рытова, который погиб хотя и по собственной вине, слишком уж самоуверенным был. Но слабость воли шкипера внесла тогда свой вклад. Чувствуя вину, учитель, кажется, вознамерился довести парня до совершенства, а вместе с тем до белого каления. Тот же воспринимал затянувшееся ученичество, как кабалу. Молодой темперамент не признавал осторожности.

От кларета Яшка наотрез отказался, а сыр отведал, скорее из вежливости.

– Поговаривают, все корабли у промышленников отберут в казну, – сказал он, прожевав небольшой кусочек. – А владельцев и мореходов командируют для перевозки припаса. На Камчатку или ещё куда. Потому, мол, и не выпускают никого в море.

– Да я им что угодно и куда хочешь доставлю, только бы сейчас выпустили, – проворчал Окунев.

– Говорят, местная власть самовольничает с губернатором вместе, – добавил Яшка. – Якобы изначально экспедицию отправляли только понаблюдать, одним глазком на открытия глянуть. Рассадить этих столичных по одному, по два на промышленные кораблики, чтобы карты составили, опись островам сделали…

– Это было бы самым разумным, – кивнул я. – Дёшево и сердито.

– Ну, вот, – кивнул Яшка. – А пока от Петербурга добирались, разрослось дело…

– Ну, это уж как водится, – буркнул Окунев.

Дело действительно разрослось. Из Якутска чуть ли не еженедельно прибывали караваны с казёнными и купеческими грузами, государевыми людьми, ссыльными, приказчиками, а вместе с ними пробирались и беглые каторжники, бродяги, искатели наживы и удачи. Транспорта на всех не хватало. Самые отчаянные сорвиголовы добирались до побережья пешком – в одиночку или мелкими шайками.