Быстрее империй

Но совладать с Камчатской вольницей у командира не вышло и Плениснер осел в Охотске, сместив прежнее начальство.

Мне наверняка удалось бы найти к нему со временем нужный подход, вот только правительственная экспедиция превратила скромную должность охотского командира в величину имперского масштаба, и попасть в канцелярию хотя бы на приём, а тем паче переговорить тет-а-тет, стало делом почти невозможным.

– Подожди, когда мундиры уйдут, сразу договоримся, – попытался успокоить я Окунева.

– Да когда они уйдут? – шкипер ругнулся.

Охотск напоминал Доусон времён Джека Лондона. Вслед за людьми, сгоняемыми сюда повелением императрицы, к морю устремились и всяких мастей авантюристы. Старожилы и аборигены просто терялись в массе приезжих, потоки которых крутились по городу гигантским сулоем, сталкивались, дробились, соединялись вновь, чутко реагируя на самые вздорные слухи, на мельчайшие телодвижения отдельных людей. Стоило кому-нибудь завести разговор, как вокруг мигом собиралась толпа, и обсуждение любого прозаического вопроса перерастало в настоящий митинг.

Самолюбию польстило, что моя персона занимала в фольклоре не последнее место. Причём оная присутствовала сразу в двух ипостасях. Об Иване-Американце говорили, как об опытном старовояжном, удачливом купце, который ворочает крупными делами на островах. А, рассуждая о войне с чукчами, непременно упоминали нового вожака у диких. Дескать, некий Ворон то ли тойон, то ли шаман объединил под своей рукой туземные жила и поднял их на борьбу с казаками, и чуть ли не из-за него только русским и пришлось отступить.

Но больше всего пришлый народ обсуждал виды на промысел. Про пушнину он готов был говорить и слушать круглыми сутками. Выгруженные с «Онисима» меха (на самом деле доставленные накануне эфирными путями) произвели на многочисленных искателей удачи должный эффект. Люди обступили груз, зашумели, обсуждая качество и цены, зашевелились, словно собрались отправиться в Америку прямо сейчас.

Нашлись знатоки, утверждающие, будто способны отличить аляскинскую чернобурку от товарки с ближних островов, нашлись простаки, что принимали любую байку на веру, и тем только провоцировали шутников. Зашёл разговор о неведомом звере, мех которого ценится в Китае больше, чем калан.

Я не преминул воспользоваться случаем и доверчивостью публики, чтобы возобновить старый слушок о проклятии морских коров.