Быстрее империй

– Кто-то из вас ошибается, – предположил я, инсценируя сильное опьянение. – Немудрено эти чины перепутать. Асессоры, компрессоры, агрессоры.

– Врёшь! – взревел комиссар. – Вот этой вот ик!.. рукой! – Он показал ладонь, а затем сжал её в кулак и грохнул по столу. – Сам записывал!

Слегка покачиваясь, чиновник отправился в свою комнатушку, вернулся и, сдвинув рыбные шкурки, хлопнул об стол книгой. Старательно слюнявя палец после каждой перевёрнутой страницы, иногда отвлекаясь на короткую реплику, комиссар, наконец, добрался до нужной записи.

Бумага подтвердила стремительную, прямо-таки гагаринскую карьеру заезжего чиновника и лишний раз намекнула, что я имею дело с резидентом неизвестной конторы.

– А в Арзамас кто его возил? – спросил я.

– В Арзамас? – удивился комиссар. – Из наших ик!.. никто не возил. Может из городских кого нанял, или на базаре тамошних повстречал.

Итак, дело сделано, можно и откланяться, но мы тоже кино про Штирлица смотрели и про последнюю фразу помнили. Раз играть, то до конца.

Путая следы, я расспросил ямщиков о дороге на Лысково, выпил ещё разок за монаршие здоровье, и только тогда распрощался с хозяевами, обещая зайти через пару дней.

Проследить дальнейший путь Егора Никитина не удалось. В Казани его след обрывался. Расспросов он там не вёл и вообще будто в воду канул. То ли сменил имя, то ли ушёл через дыру в пространстве. Тамошний почтовый комиссар отличался редким слабоумием, а большинство ямщиков оказались в разъезде.

Дело пришлось закрыть.

***

Неудачу в Казани компенсировала находка на островах.

– Есть один паренёк, который говорит иной раз больно уж кудряво, – доложил Комков. – Не то чтобы у него совсем уж мозги заплетаются, но многим порой непонятны его слова.

Я сперва отмахнулся. Мало ли, мол, в Бразилии Педро. Подозревать всех и каждого последнее дело. Мы ещё в прошлом году проверили дюжину людей со схожими приметами, и всякий раз вытягивали пустой билет. Заподозрить в странностях можно было почти каждого: хоть Расстригу с его расспросами, хоть Анчо с его извращённой философией, а большинство кандидатов в шпионы просто-напросто употребляли словечки из говоров незнакомых приказчику.

Местных диалектов и профессиональных жаргонов в России обнаружилось, хоть диссертацию пиши.

– Ты послушай, – не отставал Комков. – Раз уж сам просил присмотреть, то и слушай.

– Слушаю, – сдался я.

– Он много чудит и слова путает часто, будто точно не знает, что они означают.