Быстрее империй

– Егором Никитиным он назвался, – всплыло в разговоре имя.

С именем стало проще. Теперь можно было попытать удачи и в Нижнем Новгороде.

Перескочив на Волгу, я вдруг оказался среди громадной флотилии лодок, корабликов, галер. Суда, пристани, постройки на набережных и спусках украшали флажки и ленты, а люди, стоящие на берегу, вырядились в праздничные одежды. Без устали гремели колокола, шумели толпы, где-то в Кремле палили из пушек и ружей.

Как-то неудобно, даже, пожалуй, опасно, спрашивать о том, что знают все, но из обрывков разговоров, криков причина торжеств объяснилась – в Нижний Новгород прибыла императрица.

Как ни странно, но особых мер безопасности власти не приняли. Никаких гренадеров или казаков, проверяющих паспорта на улицах, никаких патрулей, блокпостов, никаких зачисток или высылки ненадёжного элемента. Люди самых различных званий и сословий шатались свободно по набережным и спускам.

Не застав Брагина дома, я отправился на почтовую станцию, которая располагалась в двух шагах от Кремля. Её двор сейчас напоминал штрафную стоянку. Клиенты, побросав кибитки, отправились смотреть на самодержицу и её пышную свиту. Ямщики пост не покинули. Используя высочайший визит как удобный повод, они вместе с комиссаром устроились в избе и выпивали за «многие лета» государыни.

Меня гнать не стали, приняв за клиента. Усадили за стол, угостили. Выставленная фляга с литром водки подпольной сибирской выгонки окончательно открыла мне сердца тружеников вожжей и хлыста.

После третьего тоста во здравие Ея Императорского Величества, я осторожно начал расспросы. Сперва, как водится, про лошадей, овёс и провозные деньги, потом о дураках и дорогах. Наконец, подвёл дело к «странному человеку», с которым якобы встретился недавно в Арзамасе.

Клюнуло!

Этот самый Егор Никитин, или как утверждали извозчики Егор Никитич, прибыл в Нижний Новгород из Мурома прошлым летом, а в начале зимы уже по санному пути отправился в Козьмодемьянск, имея подорожную аж до Тобольска.

По поводу его чина ямщики заспорили. Один утверждал, что привёз в Нижний Новгород коллежского асессора, а второй настаивал, что увозил уже коллежского советника. Что любопытно – пьяный почтовый комиссар соглашался с обоими подчинёнными.