Быстрее империй

Расстрига собственно не был расстригой. В том смысле, что его никто не лишал сана, поскольку и сана он не имел. Кроме того, он вовсе не разочаровался в вере или в церкви, а скорее система сама отторгла его. Половину жизни он прослужил дьячком в монастыре. Когда же у монастырей отобрали деревни, а служители встали перед необходимостью кормиться собственными трудами, многие обители закрылись. Закрылся и монастырь Расстриги. Его товарищи разбрелись кто куда. Пристроились в другие монастыри, ушли в мир, а Расстрига, поразмыслив немного, отправился в Сибирь.

– Раз уж сподобил господь в мир вернуться, то захотелось весь его посмотреть от края до края. Посмотреть, понять.

Что же, желание легитимное. А мне оставалось только продолжить поиски.

***

Закончилось лето, наступил сентябрь, а у казённой экспедиции конь не валялся. Полковник Плениснер по-прежнему не спешил выдавать разрешения на промыслы. О причинах задержки люди говорили разное. Одни, как Окунев, считали, что командир домогается взятки, другие утверждали, что новый начальник просто не вошёл ещё полностью в курс местных дел, да к тому же слегка обалдел от такого наплыва людей.

Некоторые считали, что чиновник осторожничал, боясь сделать неверный шаг на глазах людей императрицы. А времена действительно были такими, что можно было возвыситься или слететь с высоты в один миг.

Слухи прекратились, когда командир открыто заявил, что не выпустит ни одного судна, пока не отбудет секретная экспедиция. Логики в таком решении было не слишком много.

Сколько людей не томи, а казенным от этого выгоды не будет. Не перебежит к ним народ. А секретность в океане бессмысленна. Некому там рассказывать о государевых изысканиях, некого предупреждать.

Купцы и промышленные ругались, писали жалобы, вылавливали флотских офицеров и пытались надавить на портовое начальство через них. Но молодые капитаны всё ещё свысока поглядывали на старожилов. Впервые попав на Дальний Восток и собираясь в плавание на Алеутские острова и Аляску, они считали ниже своего достоинства брать сторону местных мореходов, прошедших по этому пути не единожды.

А тут ещё добавились обычные для дальневосточного порта заморочки с погодой. То ветер устанавливался попутный, но вода низкая, а значит возрастал риск разбить корабли о бар в устье реки или посадить их на отмель. То, наоборот, вода поднималась до нужного уровня, но ветер мешал отойти от берега (вода в реке и поднималась-то главным образом за счет противного ветра).