Фабрикант

Этот человек первым ворвался в зал, где заседало Временное правительство в Зимнем дворце и объявил его членов арестованными. Это он вёл пленников по утреннему Петрограду в Петропавловскую крепость.

– Товарищ Антонов, вот министры, – сказал помощник коменданта.

– Вижу, – ответил тот, хотя продолжал скрипеть пером по бумаге и даже не оторвал взгляд от документа. – Раздевайте, обыскивайте. Я протокол пока докончу.

– Сдаём шубы, они вам теперь без надобности. Тюремную одежду вам не выдадим, в своём сидеть будете, – Павлов повернулся к пленным.

Солдаты обыскивали оставшихся без верхней одежды заключённых, сданное и изъятое уносили в кладовую под замок. Затем всех выстроили в линию, товарищ Антонов, дописав, вышел из-за стола, встал перед ними и откашлялся.

– Прошу заслушать протокол о вашем аресте и расписаться напротив фамилий, – революционер с дворянскими чертами лица начал чтение.

В комнате после оглашения документа стояла тишина. Антонов оглядел пленников. На их безучастных лицах читалось лишь полное изнеможение.

– Н-да, – горько и неожиданно для всех вздохнул министр земледелия Маслов. – Вы меня в ту же камеру, что и царь Николай отправите? Я же здесь при нём сидел, как революционер. Царя свергли, а мне опять в тюрьму. За что на этот раз? За то, что я эсер, а не большевик? Я прежде всего социалист, товарищи.

– С вами потом разберёмся, – ответил Антонов. – Долго здесь не задержитесь, я полагаю, а пока подписывайте, что доставлены и арестованы.

– Не буду я вашу грамоту подписывать.

– Дело ваше, – равнодушно ответил главный. – Коновалов, распишитесь.

Бывший министр торговли долго вглядывался в бумагу, силясь сквозь пенсне найти свою фамилию в тусклом свете единственной лампы. Наконец нашёл и поставил благородно-размашистую подпись, отточенную регулярной практикой до последнего штришка. Тюремный конвойный взял его за локоть и отвёл от стола. «Пойдёмте, господин Коновалов», – чуть слышно сказал он. Нынешняя стража тюрьмы Трубецкого бастиона была недавно назначена вместо царских жандармов арестованным сегодня правительством.

– Третьяков….Терещенко…Салазкин…. – Александр Иванович, следуя к камере слышал, как Антонов-Овсеенко выкрикивал фамилии вчерашних его соратников, будто комья земли кидал в крышку гроба.

Перед узкой, обитой железом дверью камеры остановились.