На краю света

– А нашего полку прибыло, – сказал он. – Вот еще один постоялец забрел на огонек. Хотел было, чудак этакий, на чердаке устраиваться. Чай, поместимся втроем?

– Поместимся, – сказал я.

– Ну, а у тебя что новенького? – спросил Боря. – Где был?

– Да ничего. Печку учился топить. Хитрое, ребята, дело.

Боря поковырял в ухе.

– Мы уж тут со Степаном говорили. Конечно, хитрое. А ты смотри, какие они все жигулястые, ловкие, все умеют, собаки. Им-то, конечно, легко. Наборзели за год-то. Ты вот бегаешь, бегаешь, с ног собьешься, прежде чем какой-нибудь топор найдешь, – а у них все под рукой.

– Под рукой, потому что знают, где что лежит, а мы как слепые щенята, – проворчал Стремоухов, поднимая от бумаги свое сухое, тонкое лицо с прямым носом, с узкими бледными губами. – Сегодня их каюр как начал частить – Рубини-Рок, Скот-Кельти, остров Мертвого Тюленя, остров Живого Тюленя. Сыплет, сыплет, – можно подумать, что он тут лет сто прожил.

– Ничего, и мы через год такие же будем, – сказал Боря и, вздохнув, добавил: – Пиши письмо, передашь со старыми зимовщиками.

– Нет, ребята, спать. Завтра вставать в пять утра. Спать! Спать!

Не раздеваясь, только сняв сапоги, мы забрались в спальные мешки. Мешки широкие, длинные, просторные. Мы залезли в них до самых плеч, подложили под головы книги – на всех одного Пантелеймона Романова[22 - Пантелеймон Сергеевич Романов (1884–1938) – советский прозаик и драматург. Здесь, вероятнее всего, речь идет о его полном собрании сочинений в 12 томах.

– Скоро и мы на кроватях спать будем, – мечтательно сказал Боря, возясь в мешке. – Пусть уже старики поблаженствуют последние денечки…

– А кто же гасить будет? – вдруг испуганно спросил Боря.

Свечка стояла на полу в другом конце комнаты.

Мы молчали. В мешке было тепло, не хотелось вылезать, а потом забираться обратно и укладываться в темноте. Я притворился спящим.

– Я тушить не буду. Должен тушить последний, – опять проворчал Боря. – Не я последний ложился.

– А ты дунь хорошенько, – прогудел Стремоухов. – Дунь – она и потухнет.

Боря дунул. Свечка не потухла. Боря дунул еще раз – свечка по-прежнему горела. Тогда приподнялся с пола Стремоухов.

– Ну, давай вместе. Раз, два, три.

– Нет, – сказал Боря, – мы очень влево берем. По пыли видно, что влево. Ну, давай еще.

Теперь и я присоединился к огнетушителям.