Контракт со смертью

Знать, изрядно мы ему досадили своей неуемностью: давай прочешем лесную тропу между Липцами и Большими Проходами, откуда нет-нет да вылетали восьмидесятки[38 - Мины калибра 80 мм.]. Давай установим растяжки, если слабо засаду устроить. Давай разведаем штольни в меловой горе как раз под очень интересным лесом, идущим от самого Харькова. Давай узнаем, кто у нас по флангам, и установим с ними связь. Ну и ещё два десятка «давай», отчего при нашем виде Ясон кривился, как от зубной боли. Ну что ж, любовь без радости была, разлука будет без печали.

Кама, наивное и чистое душой дитя, вплотную придвинулся к Балу:

– Передай Ясону, что если что-нибудь случится с группой, то с ним будет разговаривать сорокапятка[39 - Сорокапятка – 45-я бригада спецназа ВДВ.].

Наверное, Балу не очень-то и трогала судьба Ясона, но самому попадать под горячую руку парней из сорок пятой он очень не хотел, потому оставил с нами взвод Бати. Но в любом случае вешки были обозначены, флажки выставлены, и нам желательно завтра свалить из этой ватаги.

Витя подсуетился и через полчаса обзавелся автоматом с одним магазином. Где взял и откуда, он скромно умолчал, но лишний раз доказал, что для старшины десантной разведроты невыполнимых задач не существует. Главное поставить задачу, а каким образом она будет выполнена – никого не должно волновать. Ну что ж, если работать одиночными, то минут десять продержимся. В поселке еще есть части, авось кто-то и придёт на помощь, хотя вряд ли: ночью только сумасшедший нос высунет из форточки.

На всякий случай определились с дежурством по очереди. Нацепили на пояс ножи. Фонарики под рукой, рядышком аптечки. Ну вот и всё, к выполнению задачи готовы. А задача проста – дожить до рассвета.

Спаситель явился в лице 37-го[40 - Оперативный позывной.]. Я не скрывал радости: он был умён, смекалист, надёжен, осторожен, внимателен. Он был разведчик по военно-учётной специальности в прошлом и оставался им по жизни. Более того, он прирожденный следопыт с потрясающий нюхом на опасность.

Я надеялся встретить его, потому что был уверен: он не остался в стороне в четырнадцатом, а теперь тем более. Радостные вопли, обнимашки, рукопожатия – с нами 37-й, а значит, будем жить!

Как он узнал, где мы и что фактически брошены Ясоном на произвол судьбы, расспрашивать не стал: всё равно не скажет.