Между мирами: Шестерни системы

– Поговорить и предупредить, – сразу же отозвался Григорий Авдеевич, ожидая моего вопроса. – Поговорить о том, что случилось вчера, а предупредить о том, что у Алексея Николаевича для тебя будет новое поручение.

– О котором, он, очевидно, разговаривает сейчас со своей дочерью?

– С Анной он разговаривает о своих семейных делах, Максим, – профессор посмотрел на меня укоризненно. – Скорее всего, сообщает ей неприятные новости, но я думаю, что ты уже успел это сделать и даже немного сгладил острые края.

– Я надеялся, что версия не подтвердится, на самом деле, – я затолкал остатки бутерброда и стряхнул крошки. – Потому что я думал об этом всю ночь и… – тут я столкнулся с выжидающим взглядом Подбельского: – если вы хотите что-то сказать, то говорите, пока я не потратил время на объяснение собственных версий.

– Зря ты так. Нет, я понимаю, по справедливости и по тому, что ты знаешь, – профессор усердно выделил слова «ты знаешь», – Сергей Николаевич не должен быть виноват.

– Очень интересно.

– Чрезвычайно. Мне думается, что это самый большой заговор со времен смерти Павла Первого.

– Серьезно? – я постарался сказать так, что это не прозвучало насмешкой.

– Абсолютно! – профессор как раз был очень серьезен. – Ты знаешь, кто был рядом с Сергеем Николаевичем там, на чердаке?

– Нет.

– Представитель дворянства Вологодской губернии, Хворостов.

Я слушал то, что говорил Подбельский и не мог поверить своим ушам. Получалось, что он мне нагло врал, когда говорил, что в Империи все спокойно и замечательно, о чем я сразу же и напомнил ему.

– Нет, юноша, во лжи меня обвинять не следует. Я сказал, что спокойные годы подходят к концу. А это значит, что как раз появляются всевозможные локальные неприятели, от которых надо избавляться по возможности тихо.

– При помощи инфарктов, которые совершенно неожиданно могут убить взрослого и совсем еще не старого человека? – предположил я, вспомнив историю, которую рассказывала мне Аня

– Необязательно. Способов для этого много. Если же ты хочешь выслушать меня до конца, то, пожалуйста, не перебивай, – попросил Подбельский.