Дмитрий Донской

И так и этак мяса на костях не нарастишь. Надо в рясу, что ли, опять? Самое мирное дело по нашим временам!

Но тут же вспомнил, что невдалеке под мхом запрятан хороший запас. Можно, значит, не спешить, оглядеться, а там видно будет.

Он снова закрепил цепь, вышел через лаз на утреннюю светлую улицу и пошел в клеть.

Глава 10. Сергий

Осенняя тихая длинная ночь прошла. В лесу едва занимался мокрый рассвет. Сергий проснулся и приподнялся, прислонившись к стене. В соседней келье глухо разговаривали.

Ему показалось, что оттуда доходит женский голос:

– Пора, пора. Светает.

Осторожно он спустил ноги на мягкий беленький половик. Вышел в сени, постоял возле двери, за которой жил инок Александр. Сергию послышался голос Александра, но глухо, невнятно; женский ответил тихо, но отчетливо, с позевотой:

– Пора идти.

– Рано.

– Может, кто встретится. Нехорошо. А ты спал бы.

– Пора и мне.

– А я лежала, смотрела на тя, думала. Давно мы с тобой, а все не пойму.

– Ты все о том?

– Сам помысли: тверд ты, когда других ведешь к Богу, а сам… со мной.

Сергий удивился: столько лет Александр служит ему келейником, а ни разу не приходило на разум усомниться в Александровом целомудрии.

Александр за стеной говорил:

– Вера нужна. Вера нас собрала воедино. Вера горами движет. И, если б надо стало, чтоб ее удержать, я бы тя покинул!

– Покинул бы?

– Нонче Русь крепка верой. Вера как обод, как обруч.

– А сам обручен мне. Ты ж чернец. И греха не боишься?

Александр уже стоял у дверей, и она подошла к двери.

Сергий не отходил, слушая.

– Не боишься?

– Боюсь, что увидят, как ты пойдешь. Это грех будет, ибо сие есть соблазн.

– А греха? Не боишься?

– Есть такой зверь – лев. Слыхивала о нем?

– Который в пустыне и мучеников святых терзал?

– Он самый. Страсть – и есть лев. Каждому Богом он дан. И каждому чернецу тоже. Всяк бо есть человек. Дан и мне. Некоторые, в единой келье с тем львом живя, морят его постом, молитвой; еженощно секут и угнетают.

И до времени зверь истомлен и пуглив. Но улучит миг слабости в хозяине своем, яростно на хозяина кидается, и тогда нет спасения, ибо келья тесна, а выход узок. Я же своего льва не томлю, а питаю, и он ласков, как кот, он меня не сожрет, и я в келье моей покоен и без опасения предаюсь делам веры.

– Притча!

– В ней истина. Ну, иди. Уже рассвело.

Сергий торопливо, прежде чем откроется Александрова дверь, вышел из сеней во двор.