Бессмертная рать

Училище переводилось в Иваново. Оставшиеся в живых курсанты должны были продолжать обучение.

Глава 2. В огне.

Все это опять вспомнил капитан, ожидая, когда его рота закончит разгрузку и начнет двигаться в сторону Суровикино. Нужно было поторапливаться. Канонада звучала все отчетливее, враг приближался. Выгрузились быстро, бронетехники не было. Построившись, двинулись на позиции. Взвод лейтенанта Краснова двигался первым. Переживая по поводу замечания капитана, лейтенант старался исправиться, хоть замечание делалось и не ему.

Он торопил свой взвод, понимая, что именно они задают темп движения всей роты.

– Побыстрее, товарищи бойцы, – в очередной раз крикнул Краснов. – Шире шаг, не отставать, быстрее.

– Торопимся, товарищ лейтенант, – сказал Лещенко, догоняя командира.

– Торопимся, Лещенко, очень торопимся. Слышишь? Стреляют. Фронт сюда движется. Скажу тебе, что движемся туда, – лейтенант махнул рукой в сторону, – в Суровикино. Окопаться еще надо. Потому и спешим.

– Понятно, – коротко ответил сержант.

Лещенко оказался прав. Выгрузившись, они с ходу шли на передовую, в бой. Все так, как он и предполагал.

– Успеть бы окопаться, – продолжил разговор лейтенант.

– Успеем, – ответил Лещенко, – куда нам деваться? Другого выхода нет. Обязательно успеем. Время-то к вечеру. Ночью наступать не будут. За вечер и ночь окопаемся, зароемся в землю.

– Хорошо бы, – задумчиво ответил командир. – Ты вот что, Лещенко, проследи за всем в своем подразделении. Ты опытный, а у нас большинство новичков.

Да и вообще, просьба у меня есть, – лейтенант немного замялся.

– Говорите, все сделаю, что смогу.

– Не мог бы ты, Лещенко, проверить все потом, везде, понимаешь?

– Во взводе?

– Ну да. Я еще толком не знаю, что и как. Теория одно, на практике немного иначе может быть. Или совсем не так, – лейтенант обрадовался сообразительности сержанта.

– Не переживайте, товарищ лейтенант. Все проверю. В конце концов, это и в моих интересах тоже, – сержант улыбнулся. – Немцы-то не будут разбирать, кто хорошо выучил уроки, а кто нет.

Без разбора будут бить. А мы им ответим, обязательно ответим.

– Очень на это надеюсь. Только не говори никому. Переживаю. Первый бой все-таки.

– Переживать не возбраняется. Трусить нельзя. Это хуже переживаний. В первом бою человек истинное лицо свое показывает. Кто-то ничего, только суетится много. А кто-то…

Лещенко замолчал.

– Что?

– Да так.

– И все же, говори.

– Бывает и плачут от страха.