Морбакка

– Как там, Густав? Шторм начинается? – быстро спросила г-жа Лагерлёф.

– Не спите, стало быть, – сказал поручик Лагерлёф. – Да, ветер маленько разошелся, – добавил он успокаивающим тоном. – Капитан посоветовал мне спуститься к вам и сказать, что хуже, чем сейчас, не будет.

– А ты чем занят? – спросила тетушка Ловиса. – Ложиться не будешь?

– Где же мне, по-твоему, лечь, Ловиса, голубушка? – осведомился поручик Лагерлёф.

Когда он обвел взглядом переполненную каюту, словно высматривая, где бы ему пристроиться, в облике его сквозило что-то добродушное и ужасно смешное, – все поневоле рассмеялись.

Г-жа Лагерлёф и мамзель Ловиса, только что лежавшие в испуге и легкой морской болезни, хочешь не хочешь, сели на диванчиках, чтобы посмеяться как следует, Юхан с Анной на своих полках так хохотали, что едва не скатились вниз, Большая Кайса позабыла, что вот-вот окажется на том жутком месте, где озеру конец, и тоже смеялась, а малышка обок нее просто покатывалась со смеху.

Поручик Лагерлёф смеялся редко, но выглядел очень веселым, стоя у двери. Дальше-то пройти не мог.

– Ну, как я погляжу, с вами все в порядке, – сказал он, когда все немного успокоились. – Коли так, поднимусь-ка я, пожалуй, на палубу, потолкую с капитаном.

Пожелав им доброй ночи, он ушел.

В каюте снова воцарились боязнь и морская болезнь, г-жа Лагерлёф снова тщетно пыталась успокоить Большую Кайсу, которая по-прежнему ждала, что они, того гляди, рухнут в бездну.

Малышка же не иначе как уснула, потому что никаких других ночных событий не запомнила.

В ювелирном магазине

Теперь, пожалуй, худшие тяготы остались для путешественников позади. Незачем было бояться, что бричка опрокинется на Карлстадском тракте или что на Венерне их сразит морская болезнь, ведь они уже благополучно добрались до Гётеборга. И, отбросив все заботы, погожим летним днем отправились смотреть город.

Когда они вышли на Эстра-Хамнгатан, поручик Лагерлёф шагал впереди, с тросточкой в руке, сдвинув шляпу на затылок, на носу очки. За ним шла г-жа Лагерлёф, держа за руку Юхана, следом мамзель Ловиса вела за руку Анну, а замыкала шествие Большая Кайса, которая несла Сельму. Несла на руках, поскольку считала, что в городе носить ее на закорках не годится.

Поручик Лагерлёф был в коричневом сюртуке и светлой соломенной шляпе.