Морбакка

На узком диванчике, тянувшемся вдоль одной длинной стены, расположилась г-жа Лагерлёф, прямо в одежде, на таком же диванчике напротив – мамзель Ловиса. Над г-жой Лагерлёф, как бы на полке, поместился Юхан, на другой полке, над мамзель Ловисой, – Анна. На полу между диванчиками улеглись на одеяле Большая Кайса с хворой девчушкой, так что свободного места вовсе не осталось – ни сесть, ни лечь, ни пройти.

Свет погасили, пожелали друг другу доброй ночи – надобно спать. Некоторое время царили полная тишина и покой.

Но мало-помалу пол, где лежали Большая Кайса с девчушкой, начал странным образом качаться вверх-вниз, и малышка, словно мячик, перекатывалась то к диванчику г-жи Лагерлёф, то назад к Большой Кайсе. Это было забавно, и малышка совсем не боялась. Только никак не могла взять в толк, отчего пол не успокоится.

Немного погодя она услышала, как маменька и тетушка Ловиса перешептываются.

– Я съела слишком много жирной лососины у Шёстедтов, – сказала г-жа Лагерлёф.

– По-моему, они не очень продумали меню.

– Н-да, от Венерна добра не жди, – вздохнула г-жа Лагерлёф.

Большая Кайса тоже принялась шептать:

– Скажите, хозяйка, мы что же, добрались до места, где озеру конец и вода обрушивается в пропасть?

– Нет, голубушка, озеро не кончится до утра, – ответила г-жа Лагерлёф, не понимая, куда клонит нянька.

Опять стало тихо, но спокойствия не прибавилось. Пол качался вверх-вниз, и девчушка по-прежнему забавно перекатывалась туда-сюда.

Г-жа Лагерлёф чиркнула серной спичкой, зажгла свечу.

– Надобно посмотреть, удержатся ли дети на полках, не упадут ли, – сказала она.

– Слава богу, ты зажгла свет, – сказала тетушка Ловиса. – Все равно ведь уснуть невозможно.

– Хозяйка! Мамзель Ловиса! Неужто вы не чуете, что нас вниз тягает? – запричитала Большая Кайса. – Ох, да как же мы выберемся из энтой глыби? Как домой-то попадем?

– О чем это она? – спросила у невестки мамзель Ловиса.

– Говорит, что мы подошли к крайнему пределу, – ответила г-жа Лагерлёф, которая понимала не больше, чем золовка.

Они опять замолчали, каждая думала о своем. Малышке показалось, что им страшно, сама-то она чувствовала себя превосходно. Лежала словно в большущих качелях.

Но тут кто-то тронул ручку двери. Красную портьеру отодвинули в сторону, на пороге стоял поручик Лагерлёф, с улыбкой оглядывая каюту.