Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Взгляд Мария задержался на фреске со сценами побед легендарного Валерия Максима Мессалы над карфагенянами и Гиероном Вторым Сицилийским во время Первой Пунической войны. Наглядный пример безмерного могущества Рима, его власти над другим народам и землями – между тем внутри его самого пролегла трещина: так спелый фрукт, великолепный снаружи, таит в себе гниль.

Консул вздохнул и покачал головой.

– Откройте двери! – скомандовал Марий, и его подчиненные выполнили приказ. – Оставайся здесь, во имя Геркулеса! – сказал он на прощание Сатурнину.

 – Мои люди будут охранять тебя. Я добьюсь правосудия для тебя и Главция, вам сохранят жизнь и отменят senatus consultum ultimum.

– Переговоры невозможны, – в полном отчаянии возразил трибун. – Только борьба или смерть, и если ты…

– У нас есть Метелл, – перебил его Марий.

– Ни за что, будь он проклят! – вскричал Сатурнин; в голосе его звучала ненависть. – Никогда, клянусь Юпитером!

– Закройте двери! – взвыл Марий во весь голос, и ветераны задвинули тяжелые бронзовые засовы.

Сатурнина, взывавшего к богам и проклинавшего Мария, заключили в здании Сената: курия Гостилия стала тюрьмой в сердце Рима. Один, в камере, едва освещенной парой факелов – их оставили люди консула, чтобы он не сидел в кромешной тьме, – плебейский трибун с горькой усмешкой размышлял о том, что место, где ему вынесли смертный приговор, стало для него единственным безопасным убежищем во всем Риме.

IV

Переговоры, обреченные на неудачу

Domus Юлиев, Рим

99 г.

до н. э., той же ночью

По возвращении Гай Марий был мрачнее тучи.

В атриуме его встретили Юлий Цезарь-старший и Аврелия, а также Аврелий Котта, брат Аврелии, который явился, чтобы поддержать их: в такой ужасный день членам одной семьи надлежало быть вместе.

– Что случилось? – спросил Цезарь-старший, приглашая Гая Мария в триклиний. Тот покачал головой, отказываясь от предложения.

– Сейчас нет времени ни на выпивку, ни на отдых; эта ночь – особая.

Я пришел рассказать о положении дел, а заодно предупредить, что надо запереть двери и окна. Сегодня ночью нельзя покидать дом. Может пролиться кровь. Я постараюсь, чтобы все не закончилось резней, но не уверен, что у меня получится.

– Ты не сможешь их остановить, – выпалил Котта тоном человека, который неоднократно предупреждал о пагубных последствиях чужих действий и в миг несчастья испытывает постыдное удовлетворение: «Я же тебе говорил».