Под полной луной

Она листала каналы, и чем быстрее это делала, тем быстрее приближался силуэт.

И когда на стекло с внутренней стороны экрана легла пятерня, Танечка знала, что гость хочет ей сказать и что просит сделать…

– Десять, – шептал Миша, до красна расчесывая шею обкусанными ногтями.

Вновь ему стало страшно. Он буквально захлебывался страхом. Но не из-за погоды, нет – к ней он мало-мальски приспособился. Его напугал сон. Жуткий кошмар, извлекший из недр подсознания чудовищные образы и мысли. Миша не хотел о них вспоминать, но те, точно назойливые мухи, что возвращались и возвращались, как их не отгоняй.

Тяжелое прерывистое дыхание эхом отражалось от стен, кончики пальцев кололо, и Мише приходилось сжимать и разжимать кулаки, чтобы вернуть рукам чувствительность.

Откуда-то сверху доносился гул, должно быть ветер гулял в трубе, аккомпанируя хаосу снаружи. В комнату заливал дождь. Миша мерз, но держал окно открытым. Он понимал – ему необходим свежий воздух.

Раскачивающиеся деревья успокаивали нервы.

Издалека донесся первый за сегодня раскат грома, и Миша от неожиданности вздрогнул. Закрыл ладонями уши. По его щеке скатилась одинокая слезинка. Снова начинался кошмар.

Сердце бешено заколотилось, руки затряслись…

Миша выглянул в окно и увидел…

…как какая-то женщина согнулась пополам, восстанавливая дыхание. Уставшая, промокшая до нитки, она готова была рухнуть без чувств. Но не могла позволить себе такую роскошь.

Легкие женщины (Елены) при каждом вдохе сжимались до размеров кулака. Ледяной воздух обжигал их, а затем вырывался наружу с хрипами и присвистом.

Прогрохотал гром. Как выстрел на старте марафона, он послужил сигналом – пора бежать дальше. Елена разогнулась, протерла глаза от влаги тыльной стороной ладони. Она не хотела видеть это снова, но заставила себя обернуться.

Сквозь пелену жгучей мороси, наперекор потокам ветра, на нее неслась гигантская водяная воронка, метра три высотой; она извивалась, точно уж на сковороде.

Немой крик застыл на устах Елены. Страх парализовал ее волю, ноги предательски задрожали. Опорожнился мочевой пузырь.

Воронка крутилась волчком. Настолько быстро, что, вопреки здравому смыслу, казалось, будто она делает это медленно. Как вращающиеся лопасти вертолета.

Она выбирала дорогу: огибала препятствия, втягивала лужи. Росла.