Под полной луной

Все эти улыбающиеся люди (не знакомые друг с другом, но изображающие крепкие счастливые семьи), что с нетерпением ожидают, когда на ужин заварится «доширак»; или человек-нос, разгуливающий по городу в тщетных попытках высморкаться – смотреть это было невыносимо.

Танечка переключала каналы, но не находила для себя ничего интересного. Утро не задалось. Повсюду реклама или старые как мир фильмы, на которых выросла ее мама.

Девочка так сильно увлеклась, что не заметила, как вышла за перечень доступных каналов, и теперь зачарованно пролистывала станции, на которых присутствовал лишь «белый шум».

Треск, шипение и паузы (в момент, когда она в очередной раз нажимала затертую кнопку) становились короче, а из-за неравномерности нажатий звуковое сопровождение «пустых» каналов напоминало сигналы азбуки Морзе. Длинный – пауза – два коротких…

Взгляд Танечки стал расфокусированным. Зрачки сужались и расширялись. Но побледневший палец продолжал свое дело.

Танечка не могла остановиться, «пустые» каналы завладели ее вниманием; подавили волю, загипнотизировали.

Интервалы сократились, и через «точки-тире» пробился едва различимый голос… Девочка не разбирала слов, как не напрягала разом обострившийся слух. Однако тот, кто передавал послание, не унимался. Повторял его заново, потом еще и еще.

ещеее… ещеее…

В итоге добился желаемого. Танечка сумела различить отдельные слова. Они показались ей бессмыслицей, но девочка не останавливалась. Все быстрее и быстрее она клацала кнопку. Кто-то пытался с ней поговорить, что-то сообщить – возможно, очень важное.

Кошка встрепенулась, шерсть на ее загривке вздыбилась, как от удара током, зрачки заполнили пространство глаз. Она вскочила, выгнула спину и зашипела, уставившись на телевизор.

Беспорядочная рябь блуждала по поверхности экрана и, как казалось Танечке, вываливалась за его пределы. Темные и светлые точки переливались, заменяя друг друга, а вдалеке (в глубине) возникло движение…

До смерти перепуганная Маруська снялась с места, дико шипя при этом и дергая хвостом.

Едва различимый силуэт, пошатываясь, подступал к экрану, и по мере его приближения, произносимые им

(им ли?)

слова становились отчетливее, постепенно складываясь в предложения.

Силуэт покачивался, как воздушный шарик на ветру. Он не имел определенных очертаний. Его присутствие походило на обман зрения после долгого просмотра телевизионных помех, но Танечка знала, что это не так. Неведомый гость говорил с ней.