Под полной луной

Не торопясь, прочистил сопло металлическим шомполом, хорошенько продул, обстучал трубку о край стола и наполнил ее курительной смесью. Как только спичка разожгла табак, над столом разлился приятный аромат, и кольца дыма взметнулись в черноту ночи. Несколько раз затянувшись, хозяин пустил трубку по кругу.

– Я тоже хочу кое-что рассказать, – ни с того ни с сего заявил Григорий.

Надменность, присущая этому человеку, испарилась. Казалось, он сбросил с себя тяжелую ношу, сорвал фальшивую маску, и тихим голосом, с паузами и расстановками, заговорил:

– Это касается напрямую тебя, Малец.

Мое сердце сжалось. За свои годы я не успел натворить ничего безрассудного, да и мне, если припомнить, никто гадостей не делал. Потому слова охотника меня обескуражили.

Но не успел он произнести и слова, как Игнат разразился приступом кашля, тем самым заставив каждого схватиться за оружие. Зазвенела сталь, защелкали взводные курки, даже недвижимое пламя в керосинке чуть заметно заколыхалось.

– Что с ним? – в панике заголосил Всеволод. – Начинается? Он превращается?

Митрофан жестом приказал успокоиться и не делать глупостей. Но все были на взводе, кое-как сдерживались, чтобы не начать пальбу.

– Табак… – сквозь кашель проговорил Игнат, – не переношу… запах.

Послышались облегченные вздохи. Ножи и ружья вернулись на свои места. Григорий смачно затянулся и передал трубку Всеволоду.

– Так вот, что я хотел вам рассказать, – слегка успокоившись, продолжил он.

– С отцом? – недоуменно переспросил я. Должно быть, в этот момент выглядел как дурачок.

– Да, с твоим отцом. Мы дружили до самой его смерти, чтоб ты знал. И не было для меня человека ближе. Ты тогда еще под стол пешком ходил.

– Он утонул на болоте, – я проявил осведомленность.

– Правильно. Он утонул на болоте…

– Оно разлилось в тот год шире обычного.

– Все верно, – соглашался с каждым словом Григорий, – только я был с ним в тот день…

– Как, черт подери? Не может быть, – в голос возмутились охотники.

– Заткнитесь вы, – рявкнул Григорий, – да, я был с ним.

Я почувствовал влагу на щеках, ощутил, как дрожит нижняя губа, но не подал виду. Лишь стряхнул слезы рукавом, изобразив, что в глаза попал дым из трубки.

– Он угодил в топь и конкретно застрял. Его засасывало.