Под полной луной

В какой-то момент я чуть не отключился, но голос Митрофана, раздавшийся как гром среди ясного неба, едва не заставил меня вскочить с места.

– Пусть оборотень поест последний раз по-человечески!

Разговоры резко оборвались, и наступила гробовая тишина. Ипполит забегал глазами, прикидывая, как отнеслись к словам хозяина остальные.

Но все молчали. Лишь Григорий вынул из ножен длинный зазубренный клинок и положил на стол рядом со своей тарелкой. Ипполит последовал его примеру, тем самым показывая, что не возражает против затеи Митрофана.

– Пусть садится с нами, – в итоге произнес Григорий, – он все-таки еще человек.

Я не мог поверить своим ушам. Они либо уже напились, и у них отключился инстинкт самосохранения, либо решили сыграть в какую-то игру, о правилах которой я не имел ни малейшего представления. Чего они добивались? Пощекотать друг другу нервы? Посмотреть, кто первым выкажет страх, или что-то другое?

– Эй, оборотень, – окликнул Митрофан на правах хозяина, – иди к нам за стол.

Не моргая, я смотрел на пленника и молился, чтобы тот отказался от панибратства со своими палачами. Но вопреки моим желаниям и здравому смыслу, он поднялся и направился к столу. Мое тело непроизвольно сжалось. Я задрожал, но не сдвинулся с места, и лишь рука автоматически потянулась к ружью.

– Полено вон там возьми, – указал рукой Митрофан.

Я не хотел сидеть с ним за одним столом, но что мог поделать? Не вставать же.

Поставив чурбак рядом с хозяином, пленник сел и обвел всех взглядом. После взял предложенную вилку, достал из казана кусок мяса и принялся жадно его поглощать.

– Кто ты? – нарушил молчание Григорий.

– Оборотень, – ответил он.

– Это я знаю. Как тебя зовут?

– Игнатом.

Передо мной сидел обычный человек с обычным голосом и видом.

Любопытство и страх вступили в отчаянную схватку внутри меня.

– Как ты стал обо… – начал Всеволод, но был резко прерван Митрофаном.

– Хватит. Дайте ему поесть спокойно.

На некоторое время повисла пауза, а по ее окончанию охотники вновь принялись за выпивку. Отыскали кружку и налили оборотню самогон, от которого тот, к слову, даже не думал отказываться.