Под полной луной

Я все равно не понимал, как, в таком случае, люди в селе определили, что этот человек оборотень, но задать еще один, по моему разумению, глупый вопрос не решился. Глядя, как охотники опустошают тарелки, как вливают в себя кружку за кружкой, не хотел прерывать их и портить аппетит. Да и мой рот был занят тушеным мясом и рассыпчатым картофелем, так что разговоры пришлось ненадолго отложить.

Наевшись, я громко вздохнул и погладил отяжелевший живот. После такого сытного ужина хотелось откинуться в уютном кресле перед камином…

Но необходимо быть начеку.

При каждом подозрительном шорохе я озирался. Так недалеко и до паранойи.

А потом заметил, что и остальные поглядывают в угол двора. Чем темнее становилось, тем больше беспокойства возникало на их лицах. Охотники скрывали напряжение, но оно нарастало, как бы они того не отрицали. Вот только один из них смеется, что-то бурчит, а в следующее мгновение дрожь прокатывается по его телу, улыбка становится натянутой, но не исчезает, чтобы никто этого не заметил, а полные ужаса глаза косятся на оборотня.

Затем все встает на свои места.

Я не осуждал их. Только сумасшедшие ничего не боятся.

Но было ли мне спокойнее от этих познаний?

Я считал, они понимают, на какой риск идут, но, похоже, до охотников только теперь стало доходить, на что именно они вызвались.

– Однажды был случай… – завел очередную «песню» Ипполит и принялся во всех красках описывать, как спас красну девицу из лап медведя, и как она его потом отблагодарила на сеновале.

И как он в итоге подхватил от нее заразу и два месяца пил вонючие отвары да ходил в туалет со слезами на глазах…

Меня разморило. Должно быть, самогон подействовал только сейчас. Эти ощущения были в диковинку, поскольку крепких напитков я отродясь не пробовал. Бывало, что с соседскими ребятами сливали из родительских запасов немного браги, но по сравнению с варевом, которое мне «посчастливилось» испить сегодня, она казалась парным молоком.

В одном стало легче – страх постепенно отступал.

Я все реже оборачивался на пленника; пару раз даже рассмеялся после очередной байки Ипполита, а затем подпер руками подбородок и едва не захрапел.

На улице холодало, но прохлада воспринималась мной как приятная свежесть. Где-то вдалеке ухала сова, чуть ближе, на болоте квакали лягушки и стрекотали насекомые. Ночь вступала в законные права, с каждой минутой приближая нас к неизбежному – к схватке с чудовищем.