Аргентина. Лейхтвейс

Скучать же сослуживец не станет: гефрайтер пообещал, что Лейхтвейса время от времени будут навещать. Пароль: «Мы от Вилли». А что они вместе делали у кузнеца, он потом подробно расскажет.

Подмигнул со значением – и сгинул.

Банкенхоль не обманул. Почти сразу же к столу подошли два крепких белобрысых паренька, представились и присели рядом. Оба, как выяснилось, местные, на скалы ходят с самого детства, Вилли же для них не просто приятель, а немалый авторитет. Общение оказалось полезным, Лейхтвейс узнал, что страшное слово «дюльферять» происходит от фамилии альпиниста Ганса Дюльфера, что по скользанке предпочтительно не шакалить, а хуже отрицательной сыпухи бывает только черный глушняк.

С тем гости и отбыли, оставив гостя осознавать всю глубину открывшейся ему мудрости.

До следующего глотка оставалась еще пара минут. Лейхтвейс лениво прикинул, что станет делать, если гефрайтер не придет вовремя, увлекшись общением с кузнецом. Ничего толком не придумал, понадеявшись на то, что Банкенхоль – парень опытный и виды видал.

В конце концов, что за жизнь без приключений? Все лучше, чем «Раз-два!» или чистка оружия. Пребывание в Команде «А» начинало ему нравиться.

– Добрый день! Мы от Вилли. Вы Николас?

Голос был женский, и Лейхтвейс поспешил встать. Возле стола двое – парень лет двадцати пяти с лицом настолько невыразительным, что запоминать не захочешь, и девушка, ему живой контраст. В первый миг подумалось, что она из Японии. Смуглая, темного фарфора, кожа, выразительные карие глаза, яркие большие губы, короткие каштановые волосы, острые скулы.

Потом понял: первое впечатление обмануло. Европейка, только очень странная. Почему-то вспомнились баски, которых Лейхтвейс навидался в Испании.

– Я Рената. А это – Альберт. Он – скалолаз, я – нет. Предпочитаю мотоцикл.

Улыбнулась. Лейхтвейс улыбнулся в ответ, Альберт-скалолаз тоже, но с секундной задержкой. Ничего в этом странного не было, но воспитанник Карла Ивановича решил, что так станет вести себя человек, совершенно не знающий языка.

– Садитесь! – как ни в чем не бывало, пригласил он. Хотел сделать знак кельнеру, но тот уже соткался рядом. Распоряжалась мотоциклистка, заказав своему спутнику темного пива, себе же чашку кофе. Лейхтвейс внезапно вспомнил, что на покинутой Родине латинское имя Рената теперь расшифровывается, как РЕволюция, НАука, Труд». Но эти двое – не русские, хотя Рената вполне могла быть и татаркой.