Тугая плеть в руке его

Возле циновки лежал недопитый со вчерашнего дня бурдюк с вином.

Правоверным, конечно, Коран запрещает пить вино, но только не в Басре и только не морякам. Так, во всяком случае, утверждал святой шейх Зиятулла, сидевший в харчевне с утра  до вечера и спавший исключительно под перевернутой лодкой у главного причала.

А уж в его святости сомнений не было ни у кого из жителей города. Именно Зиятулла пятнадцать лет назад, когда монголы, вырезав и спалив всю округу, подступили к Басре, именно он, напившись как ишак,  пробрался к их командиру Берке и всю ночь танцевал на тлеющих углях.

Берке хохотал во всю свою степную душу и периодически приказывал понюхать пятки Зиятуллы:  не сгорели ли?  Пятки были целехонькие. Берке пил вино, смеялся, Зиятулла тоже пил вино, плясал на углях, а на утро Берке велел проводить Зиятуллу в город и передать, что монголы уходят, жители Басры могут жить спокойно и раз в год отправлять дань. И надо сказать, что за прошедшие пятнадцать лет монголы данного их вождем слова не нарушили.

Ещё про Зиятуллу рассказывали, что он трижды тонул в море, но его всякий раз спасали то ли дельфины, то ли морские черепахи, но это уже скорей байки, подумал Аладдин. Я восемь лет хожу капитаном и что-то не встречал черепахи, которая будет спасать тонущего моряка.

Он отхлебнул вина и вспомнил разговор с хозяином.

– Это плохая идея, Фарух,  – сказал старый уйгур Оргон. – И не только потому, что это утопия – искать сказочный остров,  – он почесал желтую, в залысинах, голову.

– И что же наказала моя мать? – спросил Аладдин.

– Чтобы ты жил, – сказал Оргон. – В нашем жестоком мире это не так  мало. Тебе давно пора жениться, завести детишек, ты лучший капитан нашего торгового флота, хоть тебе и двадцать девять. Один ромейский философ отлично сказал: всё хорошо в меру.

Джинн высунул голову из заплечного мешка.

– Аллах всемогущий, убери это чудище! – сказал Оргон. – Воистину, не город, а ожившая сказка.

– Уважаемый хозяин! – сказал джинн. – Поверьте, ничего личного. Просто судьба у каждого своя. И сколько не навязывай чужого мнения, оно не станет родным.

– Поступай, как считаешь нужным, – сказал Оргон. – Корабль в твоем распоряжении.