Ильин Роман. Автобиография

Еще действенным способом воспитания был способ прививания чувства вины. Бабка, купив модель РСЗО на колесной базе – советская игрушка с напружиненными ракетами (можно было выбить глаз коту с двух метров – что и произошло позднее), всячески старалась, – не отдавая игрушку, – а поставив ее на видном месте в зале, пробудить во мне все возможные чувства ответственности за все, что только мог совершить трехлетний ребенок – и в итоге дала добро. Иди и играй. А еще был танк Т-34 на проводном управлении – и не помню, чтобы меня, перед вручением, каким бы то ни было образом пытались унизить.

Была еще у папы комната, где он жил еще подростком. По логичной случайности, она находилась в той же квартире, где и вся остальная семья. Допущен его маленький сын был в нее пару раз, – сам папа показывался на глаза не больше, – а бабка провела экскурсию. Закончилась она находкой балалайки, от которой сразу отвалился гриф, – в чем был обвинен я, – и расстроенным банжо, которое было в 3 раза меня больше, поэтому мной не исследовано.

Еще отец занимался электроникой и у него был огромный набор резисторов, транзисторов, сопротивлений и всего остального. Надеюсь никогда не стать на него похожим, но паяльник с припоем купить тоже пришлось.

Бабка была строгая, неразговорчивая, и старалась не попадаться наедине. Но, один из пяти новых годов, был отмечен совместной поездкой с ней за елкой, – на седьмом трамвае, – такой огромной, что упиралась и сгибалась под потолком. О подарках ничего не помню. Помню – ждал, писал письма Деду Морозу, оставлял их на окне.

Но новый год тогда еще был самым настоящим Новым Годом. Душа поднималась, звучал «Последний час декабря» и было удивительное напряжение внутри. И хлопья снега в желтых фонарях.

Строгая, но как сама говрила, «с болью в сердце» – смотрела на пачки векселей, хранившихся в стенке зала, – как о пустых воспоминаниях бывших доходов и сбережений. Путин благосклонно вернул положенные ей в сбербанк деньги в расчете 1 к 30. Все мое наследство составило три тысячи рублей.

Но в итоге единственное. что от бабки привилось, это любовь к Анне Герман и невоспринимание ее самой. До момента ее уже почти критического состояния от сахарного диабета, которое совместилось с моим самым серьезным обострением, после которого я стал неизлечимо больным. Негативные стороны личности, в которых старались убедить и упрекнуть тогда и впредь были успешно выдавлены.

Один раз бабка была настолько близка, что взяла меня к своей подаруге в гости.