Я навсегда тобою ранен...

На лестнице меня перехватил его зам Кудыкин – гладкокожее лоснящееся животное в звании майора – и принялся распекать: за неуставной внешний вид, за игнорирование старших по званию, разболтанность, излишний демократизм в отношении к подчиненным, которые пьют уже практически на работе и ни хрена другого не делают...

– А вот здесь, пожалуйста, поясните, товарищ майор, – перебил я. – Где, когда и какого именно «ни хрена» мы не делаем.

– Он еще спрашивает! – чуть не задохнулся Кудыкин. – Полдня прошло, а воз и ныне там! Я требую через полчаса итоги предварительного расследования по убийству Гарбуса, и учтите, капитан, если вы мне не доложите чего-нибудь вразумительного.

– Какого еще убийства? – рассмеялся я. – Во-первых, вам не мешало бы подучиться грамоте, товарищ майор. Где вы видели заключение медэксперта, что гражданин Гарбус скончался не своей смертью? Будет заключение – будут и крики. А во-вторых... – я отодвинулся и стал рассматривать глуповатого зама, словно художник забракованный холст.

– Почему вы на меня так смотрите? – побагровел Кудыкин.

– Ассоциации выстраиваю, – объяснил я. – Вот, скажем, Неваляев Игнатий Филиппович представляется мне эдаким мощным «КамАЗом», у которого сзади болтается пустое ведро. А вы, уж не обессудьте, товарищ майор, – общипанным котом, собравшимся перекусить электропровод.

И пока он негодующе хватался за воздух, я побежал дальше по лестнице. Не боялся я этого пустобреха из породы замполитов.

Но мелкие неприятности эти бесы обеспечивали. По кабинету опергруппы расхаживал хмурый и раздраженный прокурор района Каморин. У подоконника мялся Венька Лиходеев и прятал за спину стакан с окурками. Крюгер сидел за рабочим столом и с миной мученика рассматривал крючок для люстры.

– Не доводите до греха моих людей, Игорь Витальевич, – пошутил я.

– Лишь бы не пили, – ухмыльнулся Каморин и тут же поменялся в лице. Пристально уставился на Крюгера, от которого исходил уже не запах перегара, а чего-то новенького, вылитого на старые дрожжи. – Даже не знаю, Артем Николаевич, достойны ли такие люди, как лейтенант Крюгер, служить в уголовном розыске...

Тот втянул голову в плечи и умоляюще посмотрел на меня.

– Достойны, не волнуйтесь, – сказал я.