Принц Отто

И в тот момент, когда принц выкрикнул эти последние слова с необычайной силой выражения, маленький толстенький старичок, отворивший дверь за спиной доктора, так и застыл на пороге от испуга и неожиданности. С носом наподобие клюва попугая, с плотно сжатыми губами, маленькими выпученными глазками, он казался воплощением формалистики, и в обычных условиях, строго следуя предписаниям своей корпорации, он производил известное впечатление своим видом замороженной мудрости и внушительной строгости в связи с чувством собственного достоинства, но при малейшем нарушении обычного порядка он терялся, руки его начинали дрожать, голос тоже, и в каждом его жесте и движении сказывалась его жалкая беспомощность.

А потому теперь, когда его здесь, в библиотеке миттвальденского дворца, где обычно царили гробовая тишина и молчание, озадачила бурная речь принца, обращенная, правда, не к нему, он весь затрясся, вскинул руки кверху как подстреленный и вскрикнул от испуга, как старая женщина:

– О, ваше высочество! Приношу тысячу извинений.

Но присутствие вашего высочества здесь, в такое раннее время, в библиотеке!.. Столь необычайного случая я никак не мог предвидеть, ваше высочество, никак не мог ожидать.

– Успокойтесь, господин канцлер, – сказал Отто, – ведь ничего особенного не случилось. Беды в том нет, что вы вошли сюда.

– Я зашел по делу всего на одну минуту; я оставил здесь у доктора вчера вечером кое-какие бумаги, – сказал канцлер Грюневальда. – Если господин доктор соблаговолит дать их мне, то я не буду долее досаждать вашему высочеству своим присутствием.

Готтхольд отпер один из ящиков своего бюро и, достав из него сверток рукописей, вручил его канцлеру, который собирался уже уйти, предварительно откланявшись с надлежащими церемониями, предписанными этикетом двора, когда принц остановил его.

– Раз уж случай столкнул нас, господин Грейзенгезанг, – сказал Отто, – воспользуемся им, чтобы поговорить.

– Я весьма польщен этой милостью вашего высочества, – залепетал искательно канцлер, – извольте приказывать!

– Прежде всего скажите мне, все здесь было спокойно со времени моего отъезда? – спросил Отто, снова усаживаясь в свое кресло.

– Шли обычные дела, ваше высочество, – ответил Грейзенгезанг, – повседневные мелочи, весьма важные, если их упустить из виду, но совершенно незначительные, раз они приняты к сведению! У вашего высочества, благодарение Богу, усердные и ревностные слуги, свято вам повинующиеся.