Сын Нила

Но маленькие змейки, что заполонили собой Фивы, уже принесли ему весть, что Верховная отстранила от себя своих воспитанниц, что часто называла дочерями – близняшек Тефию и Тирию. При чём аккурат после того, как они стали личными жрицами его невесты. Это точно было что-то личное, что-то что беспокоило Верховную. Знать бы ещё что именно.

– Семья. Двор. Царская чета. Все те, кто не поддерживает меня. Вместе мы будем идеальными Фараоном и Царицей.

– А так же супругами, что не понимают стремлений друг друга.

– Мне нужна жена, что не будет лезть в мои дела. Та кто прикроет спину, и будет следить за врагами, а не за мной. Что Ситамон пообещала вам за этот разговор? Или то были вельможи Двора, что желают видеть на троне управляемого Фараона? Или вы сами решили что лучше меня знаете, кого я хочу видеть на своём ложе? Я принц, а вы всего лишь жрица. Жрецам издревле запрещено быть правителями, и теперь я вижу почему. Вы думаете, что раз говорите с богами, то можете сами решать судьбы других? Вы не бог.

Хатшепсут замолчала, после чего резко отставила в сторону кубок, из которого ранее мирно пила вино, и встала.

– Вы, мой принц, очень верно сказали, что жрецам не позволено править Египтом. Мы могли бы это изменить. Люди не слепые, и глупцами не являются. Многие жрецы уже давно шепчутся о том, что вы один из нас, ваша болезнь всего лишь позднее пробуждение сил, редкое, но не слишком удивительное явление.

Последние слова жрица высказала тихим злым голосом прямо в лицо второму принцу, а после, гордо вскинув голову, покинула дворец. Вечером храмовый раб принёс весть, что если принц желает очиститься, то Верховная ждёт его в храме Исиды. А на следующий день жрица пропала, и лишь через неделю была найдена мёртвой близ города Нубет, в котором ей, казалось бы, совершенно нечего делать.

***

Ты Змей, гигантский и вечно голодный, что спит в глубине Подземного Царства. Каждую ночь ты нападаешь на ладью Ра, и каждый раз проигрываешь. Боги, что живут на поверхности, знают это. Боги мёртвых верят в это, и даже старик Ра в этом не сомневается.

Но Амон знает, Апоп может напасть и днём. Полуслепой от света солнца, обожжённый его лучами, великий Змей выныривает из волн Нила в тщетной, пока ещё тщетной попытке поглотить небесное светило.