Гений

Но вот однажды был он приглашён

Министром на экзамен к лицеистам.

Была зима. У Царского села

Сойдя с кареты, он пошёл по саду,

И на него тень прошлого легла —

Воспоминанья вызвали досаду.

XXVII

Вечерний зимний сад был молчалив.

Укутанные снегом изваянья,

Казалось, дремлют – но ещё был жив

В них древний дух любви, страстей, желаний.

Они таились, словно до поры,

Внутри их душ, под оболочкой камня.

Их тайные, далёкие миры

Смущали душу и терзали память,

Напоминая прошлое, когда

Цвели, живя любовью и свободой,

Далёкие отсюда города,

В иные времена, века и годы.

Когда-то он описывал в стихах

И в одах этих жриц, богинь, героев…

И вот теперь почувствовал вдруг страх —

И он уйдёт к ним, в круг их грустный скоро.

Так нехотя и медленно бредя,

Задумавшись, поэт не торопился,

Как будто бы из прошлого идя,

Где собственно давно уж утвердился.

XXVIII

И всё же к лицеистам он зашёл,

Хотя и здесь найти отраду трудно,

Не отдохнуть ни сердцем, ни душой.

Экзамен. Лепет лицеистов, нудный,

О тех науках, нужных, может быть,

Но слишком трудных, не во всём понятных.

Старались многому здесь научить

Всех лицеистов, что ж – весьма приятно.

Но скучно слушать. Впрочем, для него

Начали чтение. И вот читают

Стихи свои, чужие и его.

Державин в них почти что не вникает.

Всё было, как вчера, так и сейчас —

Ни новизны, ни свежести, ни страсти.

Казалось, признак жизни в нём угас,

В лицей приехал, видимо, напрасно.

И вдруг как будто всё исчезло, он

Услышал чистый, звонкий, юный голос:

«Навис покров угрюмой нощи…» В нём

Всё ожило, к знамению готовясь.

XXIX

Он молодел, меняясь на глазах —

В него врывался свежим ветром гений.

Исчезли равнодушие и страх,

Тревоги, опасения, сомненья.

Он впитывал в себя слова юнца,

Которые могли бы, несомненно,

Смягчить любые жёсткие сердца,

Пронзить собой и мрак ночной, и время,

Пространство необъятное объять

И прошлое, и будущее сблизить,

Великое и светлое принять,

Стать маяком, сияньем новой жизни,

И мыслью зажигать сердца людей,

Вселяя в них уверенность и силу,

Дарить им радость золотых идей,

Желая счастья яркого России.

Встал от стола Державин, чтоб обнять

Того, кто славу Родины продолжит.

Но трудно было юношу догнать,

Познавшего знаменье века тоже.