Гений

XX

Но что тянуло к вольности его?

Чего хотел он, поднимаясь к славе?

Позором жёг, винил, клеймил кого?

Какое он имел на это право?

Чего хотел, к чему он страстно звал,

Язвить стихами научившись рано,

За что иных безжалостно карал

Словами, души и сердца их раня?

Кого, за что он с детства невзлюбил?

Куда, к чему он собственно стремился?

Какой идеей, чем на свете жил,

Что отвергал, чему всю жизнь учился?

Не став богатым, не приемля власть,

Он всё же не был ни к кому завистлив.

И отвергая ложь, как сердца грязь,

И злость, всё время оставался чистым.

Но жизнь его пока что впереди —

Поэт ещё прощается лишь с детством,

Отечества вдыхая сладкий дым,

Живёт, цветёт, мир познавая сердцем.

XXI

А жизнь лицея продолжалась. Дни

Стремительно куда-то вдаль катились.

Растаял дымом призрак злой войны.

Повеселели люди, оживились.

Дух бодрости и славы над страной

Витал, в сердца уверенность вселяя.

И царь, уже Европы всей герой,

Давал балы, триумф свой не скрывая.

В лицее же вдруг распри начались,

Профессора интригами занялись.

На пост директора они рвались,

Доносами к министру упражнялись.

Министром просвещения в те дни

Был Разумовский, от наук далёкий.

Куницин, Вудри, Галич – лишь они

Не вмешивались ни в какие склоки.

Им, истинным профессорам, всегда

Хотелось, чтоб познали лицеисты

Суть их предметов – результат труда

Учёных мира, плод науки чистой.

XXII

Как часто Александр вспоминал

Того, который во главе лицея

Со дня его создания стоял,

Кто их любил, возможно, всех сильнее.

Директор прежний, Малиновский, он

На них растратил силы, чувства, страсти.

Он ими жил и светлый дух времён

Старался в них вложить, для их же счастья.

В дни мирные и в дни невзгод войны

Всегда он рядом с ними находился.

Он за отца им был все эти дни.

Он их любил и ими же гордился.

Любя порядок, чистоту, уют,

Как и в быту, так и в умах питомцев,

Он создал им надёжнейший приют,

Обогревая всех теплом, как солнце.

И очень часто юных всех друзей

Он приглашал к себе на вечер, в гости.

Как жаль, не смог дожить до светлых дней

Их друг, отец, учитель Малиновский.

XXIII

И вот теперь лицей осиротел.

Но был ещё любимец – Галич добрый,

Который просто объяснять умел,

Как будто сеял золотые зёрна

Правдивых знаний, истины, добра

Своим ученикам, весьма пытливым.