Гений

Возможно,

Чужая и таинственная жизнь

Иных времён, здесь не казалась ложью.

По лестнице Версальской, вкруг пруда,

Аллеями влекомый, поднимаясь,

Шёл Александр, а в пруде вода

Светилась, синью неба отражаясь.

Покой дарили ровные луга.

Цветы и травы были людям рады.

Изысканна, задумчива, строга,

Свежа природа княжеского сада.

И зеленью, как будто не пустой,

Мог усмирить сад зной любого лета.

Пленил он Александра красотой,

Изяществом и великолепьем.

XIV

Семья Сергея Львовича росла.

Отцом троих детей он стал некстати.

И на него напала вдруг тоска —

Всё больше денег приходилось тратить.

Доход с имений был предельно мал.

Не знал он, чем его поля засеяны,

И всё своё хозяйство передал

На откуп тёще, Марье Алексеевне.

Она вела хозяйство, как могла,

И пресекала разные капризы,

И каждую копейку берегла.

Но без расходов не бывает жизни.

Когда же умер Осип, муж её,

С которым с давних лет была в разладе,

Арапа сын и сам арап, в неё

Вселилась непонятная досада.

Проснулись злость и гнев на старика,

Отнявшего и счастье, и свободу.

Простить не смела, не могла никак,

Неся свой крест отчаянно и гордо.

Имение Михайловское, в нём

Душ сорок восемь дочери досталось.

Большим, но бедным был господский дом.

А тут на них вдруг тяжба навязалась.

XV

Второй арап, сын Осипа, решил

Прибрать Михайловское. Был Пётр гордым,

Решение своё не отменил

И иск отстаивал довольно твёрдо.

Спасибо Дмитриеву, другу, он

Министр Юстиции, разогнал тревоги,

Сергею Львовичу сообщив письмом,

Что иск приостановлен им надолго.

А жизнь, как прежде, продолжалась, в ней

Встречались и прекрасные мгновенья.

И Александр, становясь взрослей,

Уже постиг смысл множества явлений.

Француз, граф Монфор, педагог его,

Был дружелюбен, прост, добр и беспечен.

Он полюбил питомца своего.

Они гуляли вместе каждый вечер.

Рассказами о Франции своей

Граф вызывал в ребёнке любопытство,

Играл на флейте, рисовал людей,

Вернее, женщин в профиль – томных, грустных…

XVI

У Александра был уж свой секрет.

Он по утрам, вставая очень рано,

Босой, спешил в отцовский кабинет.

Устроившись удобно на диване

Или на кресле кожаном, читал

Вольтера и весёлого Пирона

И жизни новый мир воспринимал.

Читал он быстро, жадно, упоённо.

Язык французский лёгок был и резв.

На русском языке книг было мало.