Ты же выжил, солдат!

Я заменю тебя, – хлопнув его плечу, сказал подошедший к ним врач, лейтенант Смирнов.

– Мне нужно на воздух, – ответил Фатулла. – Эдуард, продолжи перевязки.

Выйдя во двор госпиталя, юноша посмотрел в ночное небо. Оно было светлым и прекрасным от падающего пушистыми хлопьями снега.

– Где твоя звезда, отец? – еле шевеля замерзшими губами, печально произнес он. – Я не успел вернуться… Даже не попрощался, отец!

Дышать стало тяжело. Нет, его душили не слезы… Чувство вины за неверно принятое решение, последствия которого ему не суждено было изменить… Фатулла присел на заснеженную скамейку.

– Доктор, – через несколько минут послышался робкий голос сзади, – вы же простудитесь так.

Юная санитарка Ольга заботливо прикрыла его плечи шинелью.

– Оля, я потерял отца, – вырвалось из его уст.

– Знаю, – опустив голову, печально ответила та.

– Я не сказал ему, что отправляюсь на фронт. Думал, что поступаю правильно, а оказалось, что нет! – с отчаянием произнес он.

– Почему нет?! Где же вы не правы, доктор? Я бы поступила ровно так же. Вы не правы в том, что считаете себя виноватым! – с некой ноткой негодования в голосе возразила она.

– Оля, не стой здесь. Простудишься, – проговорил он, продолжая смотреть в небо.

– Пойдемте вместе, доктор.

– Еще немного. Несколько минут…

– Но вы нужны там! – настаивала девушка.

– Хорошо, пойдем, – тяжело вздохнув, согласился он.

– В кабинет врачей, доктор, – остановила направляющегося в палаты врача Ольга.

Фатулла молча последовал за нею.

Войдя в кабинет, он застал врачей, медсестер и санитарок госпиталя, сидящих за столом, покрытым белой простыней. Тарелка с тонко нарезанными ломтиками черного хлеба, несколько соленых огурцов и бутыль со спиртом…

– Доктор Абдуллаев, присаживайтесь, – привстав с места, пригласила его Галина Николаевна, – помянем папу.

– Держись, брат. Держись, дорогой! Конечно же, мы, врачи, к смерти давно уже привыкли и повторяем себе, окружающим нас людям, что это самое естественное из всего того, что может случиться с человеком, но к потере родителей все вышесказанное не относится, – проговорил задумчиво Эдуард.

– Папа у вас, царствия ему небесного, благородным человеком был, раз сын у него такой! Он точно гордился вами, доктор Абдуллаев, – словно намереваясь хоть как-то утешить его, промолвила Галина Николаевна.