У-мир-рай

Сергеем!!! В вашем словесном конструкторе лишняя деталь. Не сходится моделька-то, не выстраивается! – Сергей заметно обрадовался тому, что жизнь входила в привычное, понятное для него русло. Для шарлатанов он всегда мог находить нужные слова.

– Сергей не спасётся… – вздохнул слепой.

– То есть вы не хотите публично ошибиться? – Серёге показалось, что он разгадал слепого, ещё чуть-чуть надавить и… – Не бойтесь. Есть монтаж: неудобные ситуации можно сгладить. Я это согласую.

– Смерть сгладить нельзя. Приду на эфир, а за мною она.

У осветительных приборов встанет и улыбаться будет.

– Ну, это вы лишку хватили. Такая страшилка, чтоб от эфира отмазаться, что ли?

– Ну да, такая страшилка, – примирительно сказал слепой. И вдруг с совершенно другой интонацией, непророческой, игривой, приблизив зеркальце поближе к Серёге, выдал: – Рукоблудишь. Ай-я-яй.

И засмеялся. Серёга небеспричинно попунцовел. Антонин махнул на него рукой.

– Иди, иди. Там у вас на этот день ещё другой дурак в студии запланирован.

Скипидаром лечит. Его на пару эфиров растянуть можно.

– Но я у вас ещё буду. Ещё и договорим… И договоримся. А тут, на всякий пожарный, телефоны редакции оставлю, – Серёга положил на столик рядом со слепым визитку и пошёл к выходу.

В прихожей мать Антонина, заполошная: наскоро попрощался, наскоро отказался от пирожков, ретировался. Надо всё обдумать. Герой, что надо. Шеф-редактор похвалит, если тот придёт. Если… Что за жизнь в сослагательном наклонении? Чем бы всковырнуть это «если»? Деньги, по всему видно, мало его интересуют, слава тоже не то, о реализации своего призвания заикался уже.

Хоть жениться обещай. «Если»… Внезапный окрик шлепком по уху:

– Ну, и что тебе мой выкормыш нагадал? В бобылях ходить будешь или что?

Отец Антонина, за гаражами, как и говорил. Вот он и ответ на все «если»! – сидит на лавочке, шапку в руках мнёт, угрюм от недоперепоя. Серёга к нему как к старому знакомому, включил радушие на полную катушку. Вначале разобъяснялся в признательности «к такому отцу такого замечательного сына», называл Антонина феноменом, о котором вся страна должна знать.

Горе-батька довольно при этом хмыкал. Потом, между делом, заикнулся, что сам я, дескать, с телевидения. Следом, к слову, что с Антонином он об эфире договорился. Ну, и на верхосытку вскользь посетовал, что хотел, мол, отблагодарить провидца за участие в программе, но тот благородно отказался, какая жалость. Намёк был понят незамедлительно.