Детство в европейских автобиографиях: от Античности до Нового времени. Антология

Будь моим навсегда, не знай в душе перемены:

Боль для меня ничто, если незыблема страсть».

Так терзали меня любовные жгучие жала,

Я горел, я слабел и вызволенья не ждал,

Выдать себя не смел, молчаливою мучился раной,

Но худоба и тоска все выражали без слов.

Тут-то меня пожалел и пришел, жалея, на помощь

Ты, Боэтий[126 - Боэтий (Боэций, ок. 480–524) – римский философ и государственный деятель.] знаток тайн, сокровенных от глаз.

Часто видя меня, томимого некой заботой,

А о причинах ее вовсе не знав ничего,

Ты угадал, какая болезнь меня обуяла,

И в осторожных словах горе мое приоткрыл.

«Молви, – ты мне сказал, – какой тебя жар пожирает?

Молви! назвавши беду, ты и целенье найдешь.

Вспомни: пока неведом недуг, невозможно леченье;

Злее земного огня злится подземный огонь».

Стыд мешал мне сказать о запретном, признаться в порочном;

Он это понял, но все смог прочитать по лицу.

«Тайной скорби твоей, – сказал он, – понятна причина;

Полно! от этой беды средство всесильное есть».

Пал я к его ногам, разомкнул стыдливые губы,

Слезно поведал ему все, что случилось со мной.

Он: «Спасенье одно – овладей красавицей милой!»

Я: «Боюсь овладеть – страшно обидеть ее».

Он рассмеялся в ответ и воскликнул: «О дивная нежность!

Разве царица любви может столь чисто царить?

Будь мужчиною, брось неуместную жалость к подруге:

Ты обижаешь ее тем, что боишься обид!

Знай, что нежная страсть не боится кусать и царапать,

Раны ей не страшны, краше она от рубцов».

Он посылает дары – и стали родители мягче,

И снисхожденью ко мне их научила корысть.

Жажда богатств слепа и сильней, чем семейные узы:

Стал родителям мил собственной дочери грех.

Нам дозволяют они наслаждаться лукавым пороком

И проводить вдвоем в радости целые дни.

Что ж? дозволенный грех опостылел, сердца охладели,

Стала спокойна душа, лень одолела недуг.

Видит подруга, что нет во мне желанного пыла,

И возмущенно идет, неповрежденная, прочь.

Сонм ненужных забот покидает воскресшую душу,

Видит здоровый ум, как он напрасно страдал.

«Слава тебе, чистота! – вскричал я, – не знала обиды

Ты от стыда моего, – и не узнай никогда!»

Весть об этом дошла до Боэтия, твердого мужа;

Видит он, выплыл я цел из захлестнувшей беды,

И восклицает: «Смелей! торжествуй, победитель, победу:

Ты одолел свою страсть, и поделом тебе честь.