Красный меч

Вблизи они казались еще более страшными, чем на расстоянии. Особенно впечатляли непропорционально большие по отношению к размерам тела головы и пасти, полные острых зубов. Звери вели себя довольно смирно: лишь переминались с ноги на ногу, вяло помахивали хвостами, и шумно фыркали, кося янтарного цвета глазами с вертикальным зрачком.

Всадников закончили с поздравлениями и направились ко мне. Приблизившись, они окружили меня и сняли шлемы. Парни оказались обладателями вполне человеческих европеоидных лиц, и я вздохнул с облегчением во второй раз.

Всадники молча разглядывали меня, а я – их. Молчание затягивалось, и я не нашел ничего лучше, чем встать в позу футболиста, ожидающего штрафной. Синеглазый парень в отливающей серебром кирасе подошел ко мне и протянул аккуратно сложенный кусок материи.

– Оденься, – с кривой усмешкой сказал он, – ты наших узгунов смущаешь.

– Спасибо, – промямлил я, чувствуя, что страх отступает, и взял сверток.

Мне вручили серый холщовый халат, довольно толстый плетеный пояс из кожи и кожаные же сандалии.

Прикрыв наготу, я почувствовал себя чуть более уверенно и настороженно уставился на бойцов. Они равнодушно смотрели мне в глаза и не произносили ни слова. Их взгляды не выражали эмоций, в них не было враждебности, теплоты или сопереживания.

Полное отсутствие любопытства говорило либо о способности жестко контролировать собственные чувства, либо о том, что голые люди здесь появляются так же часто, как туристы в Калифорнии.

А еще все солдаты были смазливы, словно модели от какого-нибудь Calvin Klein или Benetton. И так же немногословны, как парни на огромных рекламных плакатах.

Я вдруг осознал, что абориген говорил на совершенно незнакомом языке. Незнакомом даже по звучанию. А я не только понимал его речь, но и отвечал ему, причем не на английском. Пауза затягивалась, грозя перерасти в угрожающее молчание, и я решил опробовать свои неожиданно проявившиеся лингвистические таланты еще раз.

– Где мы находимся? – спросил я, медленно формулируя слова и внимательно прислушиваясь к звукам собственной речи.

– Говорить будем позже, сейчас отсюда нужно валить, – ответил стоящий передо мной парень.

– А ты молодец! – похвалил меня синеглазый.

Только теперь, вслушавшись в его баритон, я понял, что ехал на ящере вместе с ним.

– Меня зовут Ник, я командир отряда, – представился он.