Оранжевый меч

Амфитеатр отдыхал после бурных оргий, а я мучился от бессонницы. Голова раскалывалась, а перед глазами водили хороводы обрывки вчерашних событий и разговоров. Мысли о них не давали сомкнуть глаза даже сейчас, в спокойной рассветной тишине.

Я не знал, что делать дальше: плыть по течению или сопротивляться. В воображении я сносил решетку камеры выбросом Силы, ускорялся, бегом пересекал неширокую прогулочную дорожку, перепрыгивал заросли кустарника и останавливался перед внешней стеной. Еще одним ударом я пробивал брешь в каменном заборе и оказывался на узких улочках деревеньки, через которую пришел сюда с Исхаром.

На этом моменте моя фантазия неизменно давала сбой. Мир Красного Пояса был мне незнаком, и я судил о нем лишь по рассказам Эвана, многие из которых походили на сказку. Я не знал, как местные жители отличают свободных людей от рабов, и понятия не имел, где могу скрыться. О Печати Повиновения, якобы украшающей мое многострадальное чело, я только слышал и ее магическую природу пока не понимал.

Я – раб. Сама мысль об этом вызывала стойкое отвращение, и все мое существо восставало против такого положения вещей. Мне хотелось как можно скорее обрести свободу и избавиться от позорного клейма и в прямом, и в переносном смысле. Оно выжигало глубокую дыру в моей душе, хотя оставалось невидимым и неосязаемым.

Вчера вечером я проверил окружающее меня пространство с помощью магического видения и не обнаружил действующих заклинаний. Под каменными полами не было колодцев, наполненных силой, железные решетки не светились алым цветом, а замки на них не пылали магией защитных амулетов.

Вечером двое рабов принесли стол для погружения в свиточные миры и отгородили его от глаз посетителей ажурной каменной конструкцией, напоминающей резные стеллажи. Мужики с легкостью тащили стол весом около полутонны и даже не вспотели.

Из задумчивости меня вывел громкий удар гонга, от которого завибрировали даже стены. Я рывком сел на покрытом соломой ложе и заставил себя отвлечься от бесполезных размышлений. За решеткой появился старенький смотритель, который катил перед собой тележку с едой.