Океан между

Теперь он сидел в ванной лицом к лицу с девушкой намного младше себя и прекрасно мог видеть сквозь колеблющуюся воду все ее прелести.

– Ой, я хочу писать, – неожиданно с простотой ангела сообщила Лана.

– Писай прямо в ванную, – с простотой дьявола предложил Никита.

– Ты с ума сошел! Кто же писает в ванну?

– Я, например. Моча – это самая чистая жидкость.

– Нет, я так не могу.

– А если я тебя об этом попрошу?

– Ну, хорошо. А ты не будешь смотреть?

– Буду.

– Я буду стесняться.

– И напрасно.

– Нет. Для девушки это просто невозможно.

– А ты попробуй!

Никита, сидя в ванне, взял Лану под мышки и поставил на ноги.

– Я так вся обмочусь.

– А если раздвинуть ножки? – предложил Никита.

– Нет, я стесняюсь.

– Ну, ради меня! Я в жизни не видел, как девушка писает. Не лишай меня этого удовольствия.

Лана со странной для себя застенчивостью помотала головой.

– Ну, хорошо, – не сдавался Никита, – не лишай себя удовольствия хоть раз в жизни почувствовать себя настоящим мужчиной.

Такая перспектива как будто заинтересовала Лану.

– Хорошо, я попробую. Только ты не смейся, – и она, расставив ноги, замолчала, как будто на чем-то сосредоточившись.

Никита, сгорая от возбуждения и любопытства, во все глаза смотрел на розовые раскрытые между ног женские губы, пытаясь понять, откуда сейчас брызнет янтарная струйка. Он не раз любовался на женский орган, но такого красивого устройства, как у Ланы, он еще никогда не видел.

К ним неудержимо хотелось прикоснуться собственными губами, почувствовать их мягкость и упругость, что Никита не преминул тут же сделать.

– Нет, я так не могу, – вдруг заявила Лана. – Ты смотришь.

– Ну, хорошо, я закрою глаза, – схитрил Никита, прищуриваясь.

Лана еще некоторое время постояла, с умилительной серьезностью глядя вниз, потом в самом верху ее малых губ раскрылась маленькая щелочка со спичечную головку и оттуда брызнула первая веселая струйка. Она быстро иссякла, но вдруг снова возродилась, и наконец светло-желтый поток, похожий на крохотный водопад и совершенно не похожий на ту струю, которую привык наблюдать у себя Никита, хлынул в ванну, образуя в месте соприкосновения с водой кипящий ключ.