КРЕПОСТЬ ТЕЛЬЦОВ

Раскрасневшаяся не то от испуга, не то от быстрой беготни служанка принесла серебряный поднос с двумя бронзовыми кувшинами. И когда успела перелить, усмехнулся про себя Рикатс. Дрожащими руками, но очень ловко и быстро расставила перед ним тарелочки с сыром, рыбой и острым копченым мясом, аромат которого, вступив в короткую, но ожесточенную схватку с сырным, одержал полную и безоговорочную победу. Рикатс взирал за ее манипуляциями благосклонно, а потом проводил удаляющуюся девушку одобрительным взглядом.

После чего взвесил на руке ближний к себе кувшин, поднес к губам и ополовинил за раз, проигнорировав стоящую перед ним керамическую кружку.

И только прожевав, впервые остановил взгляд на хозяине таверны.

– Мне нужна помощь, Фрам.

Если бы Горелый в этот момент держал что-нибудь в руках, непременно выронил бы. Во второй раз за столь короткий промежуток времени ему не удалось скрыть изумления.

– Горячего принести? – неубедительно сказал он, пытаясь собраться с мыслями.

Начальник Стражи сделал еще один, на этот раз небольшой, глоток пива и усмехнулся.

– Горячего? Посмотрим, может быть, позже. Но помощь мне нужна от тебя, Горелый, обычная.

И Рикатс нарочито медленно, словно двигаясь под водой, поместил правую руку на стол, заложил указательный палец за средний и поднял большой.

Фрам ничего не понимал.

– Господин желает бесплатно покушать?

Его игра теперь выглядела нелепо и бездарно, и, самое главное, он отлично это понимал. Но сделать ничего не мог и что надо делать – не знал. Лихорадочно размышлял, стоит ли сказать в лицо этому мерзавцу все, что вертелось на языке. Никак не мог сообразить, на что же тот рассчитывает, прося помощи в «Веселой таверне». А еще боролся с собственным любопытством. Какая же помощь от воровского люда потребовалась главе сквамандской Стражи, за последнее время ставшего фактически правой рукой Сына Скорпиона?

А лицо Рикатса выглядело абсолютно безмятежным.

– Что ты, Горелый. Я вполне в состоянии заплатить за еду. И не только за еду, кстати. Ну так как? Готов помочь?

С лица Фрама словно в один миг сорвали маску. Уголки губ опустились вниз, глаза превратились в узкие холодные щелки.