Психиатр

Отчасти за птичий профиль, отчасти за привычку пыжиться, строить из себя невесть что. А тема-то перспективная…

Прорассуждав минут десять насчет того, что можно «вытянуть» из темы (вплоть до доклада на международном конгрессе), Родионов умолк и выжидательно посмотрел на Савелия.

– Спасибо огромное, Владимир Георигиевич, за столь завлекательное предложение, – Савелий улыбнулся как можно приветливее, – но, увы, вынужден отказаться. И времени нет свободного, и столь специфичный материал мне придется набирать очень долго.

– Время при желании всегда найдется, – обиженно поджал губы доцент, – а что касается материала, то не надо ограничивать себя этими стенами…

Родионов взмахнул руками, как птица крыльями.

– Ради науки можно и оторвать седалище от стула, не так ли?

Савелий вздохнул и развел руками.

– Не спешите отказываться. – Родионов встал и покровительственно похлопал Савелия по плечу. – Подумайте на досуге, недельки две у вас есть.

– Подумаю, Владимир Георгиевич, – пообещал Савелий, давно привыкший к покровительственно-фамильярным замашкам доцента.

Подумать еще не значит согласиться, а затягивать разговор не хотелось. Мечталось, чтобы Родионов скорее ушел.

В метро, настраиваясь на загадку, Савелий освежал в памяти все, что знал о работе обычных поликлиник вообще и участковых терапевтов в частности. В голову больше лезли разные смешные случаи, приятно оживлявшие довольно унылый курс поликлинической терапии.

Пришлось двигаться с севера на юг, а не с юга на север, как было запланировано изначально. С проспекта Мира Савелий свернул на Первую Останкинскую, прошелся по ней, жалея о том, что не узнал у Виталика номер дома, в котором произошло убийство. Вряд ли он помог бы в решении задачи, но тем не менее… Как это делают в некоторых детективах – нанесут на карту все точки, где были совершены преступления, затем соединят их линией, напоминающей изломанную окружность, и с умным видом ткнут в центр – преступника надо искать здесь! Не совсем понятно, почему именно там, но ведь находят.

Савелий чуть было не спросил у улыбчивого дворника-азиата, не знает ли тот, в каком доме задушили женщину, но опомнился и не стал задавать дурацкий вопрос.