Замок на двоих. Пряха короля эльфов

А родители? А моя старенькая бабушка? А, в конце концов, мое ателье, которое только-только начало приносить стабильный доход?! Притом в первую очередь оно было востребовано из-за моих вышивок, стало быть, заменить меня некому.

А я тут. Буду сидеть за прялкой и прясть для короля чрезвычайно ценные нити, из которых он плетет мироздание.

Пальцы невольно сжались в кулаки, и я прерывисто выдохнула, ощущая боль в корнях волос. Выпрямилась, и едва не отшатнулась!

Потому что прямо передо мной висел в воздухе искристый вихрь, в центре которого крутилась… расческа.

Точнее, массажная щетка. Золоченая, со светлой щетиной и зеркальцем на другой стороне она плыла ко мне по воздухе вместе с шепотом, едва слышным, как падающий снег.

– Госпоже потребуется что-то еще?

К моему стыду протянутая за щеткой рука позорно дрожала. Пальцам было решительно плевать на вопли разума о том, что трясущиеся лапки – это недостойно. Нас тут едва в паучих не обратили! Потом на нас орал брауни, вкрадчиво мурлыкал король, а теперь вот духи летают!

Вихрь уплотнился, трансформируясь в подобие детской фигурки.

– Как тебя зовут? – спросила я, прижимая к груди обжигающе ледяной металл расчески.

– Тау.

– М-м-м… ты теперь будешь мне помогать, Тау?

Почему-то требовать у короля слуг было просто, а вот спрашивать в лицо, не слуга ли мне этот маленький вихрь, – стыдно и неловко.

– Рад служить золотой пряхе, – поклонился дух.

– Спасибо. А где… туалетный столик?

Зеркал в комнате толком не было, а расчесывать свою копну на ощупь не хотелось.

– Ванная комната еще не готова, но я могу создать вам зеркало.

Не успела я кивнуть, как с потолка посыпались снежинки. Стремительно сливаясь между собой, они сначала собрались в снежный шар, а после он превратился в плоский круг с идеальным покрытием, из которого на меня с удивлением пялилась потрепанная обстоятельствами и фейрями блондинка.

Я дотронулась до царапины на щеке, и лишь вздохнула.

– Благодарю тебя, Тау.

– Если понадоблюсь, то достаточно позвать по имени.

Дух поклонился и оставил меня одну.

Причесывалась я медленно, тщательно и печально. И долго. В результате волосы стали мягкими, прямо шелковыми и создали изрядный контраст с внешним видом.

Царапина – ладно. Она заживет. Как и сбитые коленки, как и изодранные, стертые ноги.