Не открывай ящик Пандоры

Внезапный секс, пусть с троюродной, но сестрой, нарушил внутренний покой. Я всегда считал, был уверен, что любые родственные связи являются препятствием для близости. Вышло наоборот. Сестренка не противилась, не отказала, а с удовольствием отдалась.

Вывод напрашивался такой. Людям мешают заниматься сексом люди, точнее, придуманные другими людьми условия, нотации, запреты. Если люди симпатичны друг другу, то ничто и никто не сможет запретить им делать друг с другом то, что они захотят. Жить, любить, заниматься сексом.

Но почему она пошла на это? Почему?

Ход мыслей прервала появившаяся во дворе Варя.

– Пошли к нашим, – сказала, подходя.

Я встал и, когда она проходила мимо, приобнял ее за талию и прошептал в ухо: – Пока я здесь, я буду в тебе. Готовься.

В ответ она провела пальцем по моей ширинке.

– Ты тоже.

Мы вышли на улицу.

Дядька с теткой так и сидели на лавочке. Для них, деревенских жителей, лавочка была своеобразным телевизором, окном в мир.

Увидев нас с Варей, сменили тему.

– Племяш, живой? – поприветствовал дядька. – Как спина?

– Спина в норме. Благодаря ей, – кивнул на Варю. – Болит чуток, но терпимо. От дневного сна голова чугунная. В остальном живой.

– А ты, Варюшка, выспалась?

– Ага. Но в отличии от него, голова в норме.

– Вот и ладушки.

В течении следующего часа я обстоятельно, подробно, в деталях отвечал на все задаваемые вопросы. Про жизнь, работу, учебу, родителей.

На протяжении всего рассказа Варя сидела, прижавшись ко мне, и я чувствовал тепло ее бедра и взгляд иногда предательски падал на её голые коленки.

Разговор продолжился и за ужином. Теперь спрашивал я и слушал дядины рассказы об их жизни. Варя сидела напротив. И глядя на ее легкий летний сарафан, было заметно на ней отсутствие лифчика.

– Племяш, предлагаю спрыснуть твой приезд, – с этими словами на столе появилась трехлитровая банка самогонки.

– Ты парня угробить хочешь? – накинулась на дядю тетка. – Он ж от этой банки упадет тут, под стол.

– А кто его заставляет всё выпить? – удивился дядька. – Сколько захочет, столько пусть и пьет. Я ж не требую, как иные одержимые, пить до дна. Осилит хотя бы полстакана и ладно.