Волк в ее голове. Часть III

Я смотрю в окно, где два ряда молочно-белых светильников уменьшаются, сжимаются и уходят вдаль, в бесконечную, непроницаемую, жадную темноту. Странно, что больше ничего не отражается в окнах – ни Диана с кровавым осьминогом на футболке, ни столик, ни конторка кассира – только эти зловещие, сияющие диски.

– Когда ты пойдёшь к деду Валентина?

Диана шумно выдыхает носом и бросает на меня усталый взгляд, протягивает малинового мишку.

– Десерт?

– Когда ты пойдёшь к нему?

– Съешь мармеладку.

– И сядешь рядом, и будешь менять ему утки, и будешь носить еду из больничной столовой, и будешь извиняться, пока у тебя язык не онемеет? Когда?

– Чел, тебе нельзя здесь оставаться.

Лёгкий укол страха пронзает солнечное сплетение, но я не подаю вида и молча смотрю в глаза Дианы, пока не выигрываю в эти жутковатые гляделки.

– Извинения… – Она кладёт очередного мишку между зубами и одним «клац» делает из него инвалида. – Никому не нужны твои извинения.

– Типа переехал человека на машине – так ему и надо?

В чёрных глазах Дианы не отражается ничего, кроме усталости.

Ни мыслей, ни эмоций. В сердцах я больно хлопаю ладонью о стол – стаканчик подпрыгивает, упаковка мармелада валится на бок и выблёвывает поток синих, фиолетовых, оранжевых медведей.

– Тогда и я не отойду от тебя, пока сюда не заявится твой БЫВШИЙ.

– Ты не понимаешь…

– Интересно, че он скажет, – мой голос дрожит, – что его девица забивает ногами священников, и потом…

Диана утыкает свою холодную ладошку мне в губы, так что остаётся только мычать и вдыхать сладкий запах мармелада.

– М-м… п… – Я грубо отталкиваю руку Диану. – Сказал: остаюсь!

– Господи…

Диана швыряет недоеденного медведя в упаковку и обхватывает голову. В черных глазах проступает отчаяние, и я ловлю себя на неуместной сейчас, к Диане, жалости.

Шоссе за окном омывает жёлтый свет фар, и к заправке подъезжает шестая «бэха». Кавалер Дианы?

Я внутренне напрягаюсь.

Пусть он уедет.

Пусть…

Из машины выходит немолодая пара.

Мужчина открывает клапан бензобака, женщина прогуливается рядом, поёживается, обхватывает себя руками. Ветер играет её светлыми-светлыми, как у ангела, волосами, и это успокаивает.

– Он будет с минуту на минуту. – Диана подносит голубую медвежью культю ко рту, морщится и кидает останки в упаковку. – Чел, пожалуйста. Пожалуйста, блин, пожалуйста.

– Достала уже. – Я хватаю пластиковый стаканчик, обнаруживаю, что там остался лишь сахар на дне, и с хрустом сминаю.