Волк в ее голове. Часть II

Марихуана? Гашиш? Я корчу недовольную рожу, и Диана предлагает, словно назло:

– Будешь?

– Нет. И тебе… ну, не стоит, может?..

Она показывает средний палец с руинами чёрного лака, и снова между нами растекается тяжеленное молчание.

– Значит, ты теперь говоришь, – замечаю я.

Диана дёргает щекой, не отвечает.

– Много говоришь.

– Экстренные обстоятельства. – Она выдыхает сладковатый дым носом. – Я н-никак не пойму: как ты здесь оказался?

– Тебя искал.

– Зачем?

От её холодного, равнодушного вопроса у меня стягивает узлом живот.

– Сказать тебе: «Иди ты сама».

Губы Дианы дёргаются, она моргает.

– Чего?

– Когда твоя мама пропала, я тебе звонил. Ты сказала…

Диана опускает взгляд и поводит рукой с сигаретой – словно разминает ноющее плечо.

– Сказала… – Я тщетно изгоняю из мыслей лицо убитой, но оно возвращается. Нет, не лицо – фарш. Кожа, кровь и кости, взбитые миксером до картины сюрреалиста.

– Чел?

– Всё… всё норм.

Мы сворачиваем на светлую, в сине-розовом неоне, улицу, и я взглядом утыкаюсь в вывески, словно так сбегу от жуткого трупа. А он есть, он ждёт где-то там, в ночи, в холодном морге.

Что, если бы так «ждала» Диана?

– Я сказала тебе: «Иди на хер», – вспоминает она.

– Д-да. А потом тебе… абонент не абонент, а в «Почтампе» ты меня в чёрный список… И сказать тебе че-то можно было только лично. – Я набираю воздуха.

Лицо у Дианы не выражает ничего. Полный эмоциональный штиль. Затем левая бровь медленно поднимается.

– Ты меня искал, чтобы послать?

– Ну…

Некоторое время мы молчим. Никакого морального удовлетворения нет и в помине. Разве что смущение? Страх?

– Чел, это так не работает.

– А?

– Ты должен сказать прямым текстом. – Диана затягивается и носом выдыхает дым. – Ну, чтобы человека задело.

– Я… каким текстом?

– Скажи: «Диана, иди ты сама в пизду и на хуй».

– Я так говорить не буду.

– Ссышь?

– Да не буду я материться!

– Как хочешь.

Мы проходим мимо ржавых ангаров: бетонные заборы обвивает колючая проволока, на каждом сантиметре свободного места пестреет граффити. Ветер с воем роется в нашей одежде и волосах, гремит и скрежещет водостоками, словно сама темнота смеётся, хохочет на разные голоса.