Волк в ее голове

Она бы скорее поинтересовалась, что общего у грозового облака и батарейки, и ещё повела бы нас ловить молнии в банку из-под огурцов.

И мы бы точно не обсуждали всем классом мой причесон.

– Артур, ты знаешь, что отличает человека от других существ?

Я открываю рот, но Леонидас не дожидается ответа:

– Умение адаптироваться к социальным нормам. Например, у учеников гимназии должна быть аккуратная стрижка, а не стрижка гитлерюгенд.

Раздаются смешки.

– Строго говоря, – я тоже улыбаюсь, – в каждом из нас живёт по килограмму бактерий, а клеток этих бактерий раз в десять больше, чем наших клеток, так что мы скорее не люди, а кишечные палочки в скафандре.

Кто-то фыркает от смеха, у Леонидаса дёргается бровь.

– Умничаем?

– Мы не на «Модном приговоре», Евгений Леонидович. В гимназии надо оценивать выученные уроки.

– Вау, – доносится слева. Сзади восторженно присвистывают.

Леонидас насупливается на секунду, затем усмехается.

– Да не вопрос. Прошу к доске. Напиши мне формулу ёмкости.

Я наклоняю голову, подобно упрямому быку.

– Как бы… Вероника Игоревна меня обычно не вызывает.

Брови Леонидаса ползут вверх.

– Это ещё почему?

– У меня, типа, кое-какая фигня с написанием.

На самом деле к 10 классу Артура Александровича научили писать более-менее без ошибок. Ну, или он лепит их не чаше среднестатистического гимназиста.

– Для детей с ограничениями существуют специальные классы.

По кабинету разбегаются голоса.

– Я не ребёнок, Евгений Леонидович.

– Для подростков, извини.

– Ну, не так серьёзно.

– Тогда тебе ничего не стоит порыться в чертогах своего разума и нарисовать формулу-другую.

Видно, в лице у меня отражается такая ослиная упёртость, что Леонидас вздыхает и устало трёт висок.

– Ладно. Не хочешь писать, милый друг, так СКАЖИ НАМ: что у нас такое… хм-м, Лейденская банка?

У Олеси поднимается рука и слегка покачивается, будто флаг над полем битвы.

– Мы ещё не дошли до неё, – отвечаю я Леонидасу.

На самом деле Вероника Игоревна рассказывала об этом на элективе, но Леонидас меня раздражает.

– Ничего не знаю. По программе у вас триста лет как должны быть конденсаторы, и я хочу услышать, зачем, чёрт возьми, придумали Лейденскую банку.

Он издевается?

– Банка такая. Для накопления и раздачи заряда, – неохотно отвечаю я, кося взглядом на Олесю.