Волк в ее голове

От залива доносятся тихие гудки барж, и чайки роем срываются с проводов.

У танцующих берёз что-то заставляет меня оглянуться, и сквозь удушливый дым обиды проскальзывает неприятная мысль: дом Дианы состарился.

Будто человек.

Вы скажете, что семнадцать лет – это так, фигня, но за семнадцать я достаточно видел, как дряхлеют люди перед смертью. Мой дед, моя соседка. Моя первая классная руководительница. Они жили десятилетиями, почти не меняясь, словно бы застывая в невидимом янтаре, но потом возраст брал своё. Болезни в пару месяцев разъедали тела, одиночество – души.

Слабели голоса, ржавели суставы, лица бледнели и туго обтягивали кости черепа. Всё дольше становились сны, всё реже – проблески сознания. Уходили силы – по песчинке, по капле, по волоску, пока пауза между ударами сердца не устремлялась к бесконечности.

Сейчас я смотрю на дом Дианы и с грустью понимаю, что он в конце этого тёмного пути. Ещё не в бездне, но уже соскользнул. Уже летит вниз.

Сон шестой. Электрический прибой

Ветер поднимает занавески невидимой рукой и взбивает их мягкими рывками.

Из приоткрытого окна тянет сигаретами и мокрой жестью. Эти запахи, это неспешное движение полупрозрачной ткани гипнотизируют, и я чувствую, как проваливаюсь из кабинета физики куда-то в себя – в безмыслие и безвременье собственного разума.

Там бродит Диана, ведомая луной.

Там замерла, подобно статуе, Вероника Игоревна.

Вы думаете, за минувшую неделю она появилась в гимназии? Как бы не так, нет Вероники Игоревны.

В итоге её брелок и вся его железная компашка громыхают в моём рюкзаке который день, а физику у нас заменяет Леонидас, классный руководитель «ашек». Конечно, не тот царь Леонид из Спарты и даже не Джерард Батлер из «300 спартанцев», но что-то такое древнегреческое в облике нашего завуча определённо имеется.

Наверное, борода. Эта штука у Леонидаса ухожена так, будто её подравнивает каждый день личный садовник. Честно, я не понимаю мужиков, которые настолько следят за собой. И особенно не понимаю тех, что носят вязаные свитера с северными узорами.

О, вы не заметили? Сегодня к нашему вниманию красные снежинки на белом фоне.

Не знаю, что меня больше беспокоит: мерзкие снежинки или чёрный список Дианы.

С ней мы пересеклись, когда позавчера я брёл по мосту Шестьдесят пятой параллели.

Сперва моё внимание привлекли две тонкие тени, которые скользили поперёк дороги – мокрой, в бронзовых искрах заката – и приятно напоминали девушку с велосипедом.