Састер. Крымский детектив. Часть I

– Погоди-погоди, ты уверен, что именно на Александру? – уточнил Славка напряженным голосом. Выслушал ответ, кивнул. – Понял. За мной должок, Серёг. Я перезвоню.

Он сбросил вызов, ринулся к выходу из вокзала, но на полпути остановился и полурастерянно-полусердито оглянулся на Иннокентия.

– Иди, если надо. Я сяду на автобус.

Славка переложил телефон из руки в руку, потёр едва намечающуюся лысину.

– Если вы туда не приедете, вы попадёте под нарушение досрочного. Отец уже всё переоформил на Ростов.

Иннокентий кивнул.

– Я сяду на автобус. Только… – Он поднял руки в наручниках.

Славка потряс в руке телефон, затем шагнул к Иннокентию, достал ключ.

– Вы должны там встать на учёт, дядь Кеш. Иначе вас…

Иннокентий прикрыл глаза в знак согласия. Славка покивал несколько раз, точно убеждая самого себя, снял наручники и, отдав билет, пошёл прочь.

Облегчения не наступило. Иннокентий потер руки, встал и сходил в туалет, который был не в самом вокзале, как у всех нормальных людей, а сбоку, за углом.

Вернувшись, он долго разглядывал табло, где высветилось, что рейс перенесен на час. Иннокентий спросил охранника, объявляют ли все посадки, и услышал множество слов, ни одно из которых не было цензурным.

Промолчал.

Где-то внутри, в кишках – Иннокентий сам не мог понять – скреблась тревога. Он терпел её, сколько мог, затем вышел из вокзала и купил пирожков в чебуречной напротив. Отдавая сдачу, кассирша обсчитала его на сотню, и Иннокентий долго, безмолвно смотрел на паскуду-обманщицу, пока та не вернула деньги.

За дегустацией выпечки прошло двадцать минут. Затем ещё полчаса. Волны людей разбивались о кассы и растекались в стороны, затем накатывали новые. Воздух будто тяжелел, и на душе тяжелело.

– Объявляется посадка на рейс Керчь – Ростов-на-Дону, – послышалось из громкоговорителей, и Иннокентий почти услышал в этой фразе слово «Спецконтингент».

Он поднялся и распрямил спину, потянулся. Вышел. В зоне посадки царил его величество ремонт: вместо асфальта лежала щебёнка, а белые решётки, призванные разводить потоки людей, сбились в кучку, точно испугавшись неведомого зверя.

Иннокентий встал в очередь, как и обещал. Сел в автобус.

Он всегда выполнял свои обещания.

Слышались голоса, грохотали сумки, топали ботинки. Иннокентий, закрыв глаза, ждал отправки – ждал, как расстрела, как пули, бьющей в висок, – а перед внутренним взором парила Аня, зависшая где-то в его снах, в точке нулевой плавучести.