Ковид. Вымирание

– Что за приблуда? – задал следующий вопрос Командир, достав из рюкзака контейнер с индикаторами.

– Я не вправе рассказывать, – ответил Владимир, с удовлетворением обнаружив, что контейнер не поврежден. – К утру я должен доставить его в Москву. Отпустите меня, если желаете конца корона-кризису.

Командир задумался и покрутил контейнер в руках.

– Хочешь легко отделаться? – недоверчиво спросил он, – Мужики предлагали повесить всю вашу московскую братию. Тебе повезло, что Заказчик планирует лично с тобой побеседовать ближе к утру.

– Я просто менеджер, – тихо вымолвил Третьяк, осознав, насколько близко он сегодня находится к концу своей жизни.

– Найдите ему пару ботинок, – попросил Командир у своего подручного, а затем поднялся, – Пойдем, господин министр, познакомлю тебя со здешним почётным жителем.

Втроём они прошли по петляющей улице, свернули в калитку, затем подошли к сараю. Внутри горел свет.

– Его зовут Петя. Он выучился на врача и работал стоматологом, а также занимал пост в местной администрации, – рассказал краткую предысторию Командир.

Внутри сарая стоял мужчина со спущенными штанами, несвязно вскрикивал и размазывал свои экскременты по стене. На дощатом полу валялась солома, пахло соответствующе. Под потолком работал калорифер, нагревая помещение в шесть квадратных метров.

– Врачи диагностировали Петру Арнольдовичу осложнение на мозг после прививки «Родина пять», а потом он всё равно заразился ковидом, – пояснил Командир, а затем распорядился.

– Вы не можете снять с меня защиту – это покушение на убийство! – пригрозил Владимир, пряча руки в карманы порванного пальто, чтобы случайно не прикоснуться к поверхностям.

– Сам снимешь, – беззаботно ответил Командир, закрывая металлическую дверь. – Питьевая вода – в канистре.

Дышать в запотевшей маске было трудно.

– Я ведь не могу попить, не сняв маску! Да, и перчаток у меня нет!

– Значит терпи. У тебя хотя бы есть выбор, – философски заключил Командир из-за двери, – У Пети его не было.

Контраст между привычной роскошной жизнью министра и его теперешним положением ощущался угнетающе чудовищным.