Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

После охоты на кабана был большой обед, и во время этого стола он едва поднимал на нее свои глаза, но говорил умно и старался выказать и свое умственное превосходство, – словом, заботился выставить ей на вид свои нравственные качества в таком же ярком свете, как и физические. Простившись в этот день с Бопрео и баронессой, сэр Вильямс вздумал убедиться, не вернулся ли Арман в Керлован и не наблюдает ли он за его действиями.

Он направился по направлению к старому замку и дорогой от попавшегося ему навстречу крестьянина узнал, что в Керлован приехал управляющий графа Бастиан.

Сэр Вильямс не знал о побеге Баккара и о том, что теперь уже Арман де Кергац не мог больше сомневаться в его личности. Поэтому он хотя и опасался отчасти соседства Бастиана, но надеялся, что тот при встрече с ним все – таки его не узнает.

– Мне хочется, – сказал он себе, – постучаться в ворота замка и сделать визит этому Бастиану.

Баронету понравилась эта мысль. Достигнув дна лощины, где был поворот на Керлован, сэр Вильямс увидел на противоположной стороне утеса силуэт человека.

– Сэр Вильямс, – произнес чей – то голос, заставивший мнимого англичанина невольно содрогнуться.

– Это он. Я его узнаю, – твердила другая личность.

Баронет узнал голоса Бастиана и старого сумасшедшего Жерома, некогда жившего у его отца Фелипоне.

Тогда сэр Вильямс инстинктивно схватился за седельные кобуры, ища своих пистолетов.

Конюх кавалера де Ласси, седлая накануне его лошадь для охоты, вынул пистолеты, чтобы вычистить их, и забыл потом положить на место.

Бастиан разговорился с сэром Вильямсом, дал ему понять, что он знает все о двенадцати миллионах и зачем баронет вздумал жениться на Эрмине, и, наконец, предложил ему сойти с лошади и поговорить с ним.

Хотя сэру Вильямсу все это было больше чем неприятно, но ввиду необходимости он исполнил это требование Бастиана.

– Милостивый государь, – начал хладнокровно старый гусар, – раньше всего я хочу поговорить с вами об одной вашей знакомой.

– Как ее зовут?

– Баккара.

– Я ее не знаю, – ответил спокойно баронет.

– Вам, конечно, изменяет ваша память, потому что вы же засадили ее в дом умалишенных.

Сэр Вильямс заметно побледнел.

– Да, – продолжал Бастиан, – она вышла, и мы теперь все знаем…

– Так вот, эта Баккара вышла оттуда.