Соотношение сил

«Вот тебе и удачный вариант… Вернер такой рассеянный, совершенно беззащитный… Мерзавка… Как же быть? Обыскать ее каморку? Позвонить в полицию?»

– Что это у вас? – спросила она, указывая пальцем на кармашек.

Девушка покраснела, дрожащей рукой вытащила две пятерки и залопотала что-то невнятное.

– Откуда у вас деньги? – медленно, по слогам, произнесла Эмма. – Вы разве не знаете, что красть нельзя?

В испуганном лепете польки звучали отдельные немецкие слова, Эмма поняла только «нет, я не…». Девушка протягивала ей купюры и мотала головой.

Стукнула дверь. В прихожей послышались шаги.

– Вернер! – громко позвала Эмма.

– А, привет, дорогуша, не видел, как ты пришла. – Он чмокнул ее в щеку.

– Вернер, у нас проблема, – жестко отчеканила Эмма, – она оказалась воровкой.

– Что за ерунда? – старик нахмурился.

– К сожалению, это не ерунда. – Эмма кивнула на купюры в дрожащей руке польки.

– Ну, вижу, да, десять марок. Ее жалованье за неделю. Я решил платить ей на две марки больше, чем прошлой дуре.

– Платить ей? Зачем? Господи, ну я же вам столько раз объясняла: польская прислуга работает бесплатно.

Старик ничего не ответил, словно не услышал, и обратился к девушке:

– Все в порядке, милая, не волнуйтесь, спрячьте деньги, они ваши, – он жестом показал, что купюры нужно убрать назад, в карман.

– Благодарю, господин, – чуть слышно прошептала полька.

Вернер покосился на Эмму и тихо спросил:

– Дорогуша, ты не хочешь извиниться?

Эмма почувствовала, как кровь прилила к лицу.

– Простите, Агнешка, я ошиблась.

– Умница. – Старик взял ее под руку, ободряюще сжал локоть, увел в гостиную, уселся на диван и закурил.

Эмма тоже взяла сигарету.

– Ты же не куришь, – ехидно заметил Вернер и щелкнул зажигалкой, – что, так сильно разволновалась?

– Не то слово, – Эмма закашлялась, – ужасная гадость.

– Да, неприятно получилось.

– Я о табачном дыме. – Эмма затушила сигарету.

– Платить польке, – со вздохом повторил старик. – А тебе не приходит в голову, что на ее месте могла бы оказаться Мари Кюри?

– Кто?! – Эмма даже привстала от удивления.

– Мари была полька, ее девичья фамилия Складовская. Случись наша национальная катастрофа лет пятьдесят назад…

Эмма знала, что «национальной катастрофой» старик называет приход к власти нацистской партии.